Сообщений в теме: 1015

[зверь]

1. Для простого замещения поколения требуется коэффициент суммарной рождаемости равный 2,1 рождения на одну женщину, сегодня коэффициент суммарной рождаемости в среднем по миру равен 2,42

2. Самый высокий коэффициент суммарной рождаемости у африканской страны Нигер (6,62), а самый низкий у азиатского государства Сингапур (0,82)

3. Эпицентр мирового демографического "взрыва" сегодня - это Африка

4. В списке 20 самых населенных стран представлены только две европейские страны, хотя 10 лет назад их было больше

5. В 28 странах мира наблюдается естественная убыль населения

6. Самая высокая убыль населения зафиксирована у европейской страны Болгарии (-5,7 на 1000 человек)

7. Самый высокий прирост населения на сегодня у африканской страны Эфиопии (36,2 на 1000 человек)

8. Но самый высокий численный прирост населения остается за Индией (15 млн в год)

9. Ежеминутно население Земли увеличивается на 154 человека

10. С начала этого года и до сегодняшнего дня родилось 106 млн человек, умерло же за это время 46 млн человек

Некоторые интересные факты о демографии, странах и их населении

Сообщение отредактировал зверь: 07 Октябрь 2017 - 15:04

[зверь]

После победы во Второй мировой войне на территории СССР оказался почти миллион японцев. Среди них были не только 640 тысяч пленных солдат и офицеров императорской армии, но и свыше четверти миллиона гражданских подданных Японии, проживавших в городах и сёлах Южного Сахалина. Уже к 1946 году японские чиновники, рыбаки и крестьяне без всякого сопротивления вписались в строительство сталинского социализма, организовав свои колхозы и дисциплинированно отмечая все советские праздники. Как строился этот «сталинизм по-японски» и чем он завершился специально для DV расскажет историк Алексей Волынец
Половина острова за победу

В 1905 году по итогам неудачной войны с японцами России пришлось отдать под власть Токио южную половину Сахалина. Остров поделили строго по карте, ровно вдоль 50-й параллели. Почти 500 км к югу от неё стали «префектурой Карафуто», самой северной и одной из самых больших по площади среди всех областей-префектур Японской империи.

Владычество Страны восходящего солнца продолжалось здесь ровно 40 лет. Поразительно, но первые документальные свидетельства о намерении Советского Союза вернуть южный Сахалин относятся к декабрю 1941 года, когда немецкие войска едва отбросило от Москвы, а японцы только что атаковали США…

В те дни в Кремле определяли контуры отношений с англо-американскими союзниками и желательные границы будущего послевоенного мира. Именно тогда в подготовленной для Сталина аналитической записке Народного комиссариата (министерства) иностранных дел появилась фраза, предусматривавшая возвращение на южные берега Сахалина: «Мы не можем дальше терпеть, чтобы японские военные корабли могли в любой момент отрезать нас от Тихого океана и закрыть Лаперузов пролив…»

Пролив Лаперуза как раз лежит между южной оконечностью Сахалина и японским островом Хоккайдо. Окончательно мысль о возвращении южного Сахалина оформилась в феврале 1945 года на прошедшей в Крыму конференции глав СССР, США и Великобритании. В обмен на вступление Советского Союза в войну с Японией англичане и американцы признали «восстановление принадлежащих России прав, нарушенных вероломным нападением Японии в 1904 году» путём передачи СССР южной части Сахалина и всех Курильских островов.
В августе 1945 года советские дивизии 2-го Дальневосточного фронта и Тихоокеанский флот за две недели разгромили 110 тысяч японцев, оборонявшихся на Курилах и юге Сахалина. Заранее подготовленная японцами система железобетонных ДОТов и укрепрайонов не смогла остановить уже опытную советскую армию. Так, спустя 40 лет японский Карафуто вновь стал российским Южным Сахалином.
Любопытно, что 16 августа 1945 года Сталин, узнав о быстром успехе советских войск на южном Сахалине, в письме президенту Трумэну предлагал, подобно Корее, поделить пополам и остров Хоккайдо, чтобы на его северной половине капитуляцию японцев приняли именно советские генералы. Однако американцы сумели потопить эту идею в долгой дипломатической переписке — японская территория Советского Союза ограничилась одним югом Сахалина, без северного Хоккайдо.


Японская область СССР
В отличие от занятых нашими войсками в том же августе 1945 года Маньчжурии и Северной Кореи, где японцы, по сравнению с местными китайцами и корейцами, составляли господствующее, но явное меньшинство, на южной половине Сахалина ситуация была иной. Здесь почти всё гражданское население состояло именно из японцев.
На исходе 1945 года советские органы власти подсчитали, что на юге Сахалина проживает 274 586 гражданских японцев, из них 150 583 мужчины и 124 003 женщины. Такой гендерный перекос объясняется тем, что летом 1945 года, в ожидании советского наступления, японские власти эвакуировали с Сахалина на Хоккайдо около 40 тысяч женщин и детей.
Помимо японцев, на южной половине Сахалина проживали 65 тысяч китайцев и корейцев, а также сотня русских, ранее находившихся в японском подданстве. Всё русское население японского Карафуто в годы Второй мировой войны японцы согнали в две резервации, запретив покидать их без разрешения коменданта. И хотя большинство русских Карафуто были в основном из тех, кто бежал сюда от большевиков после гражданской войны, в августе 1945 года они, обиженные японскими властями, приветствовали приход советской армии. Именно русские «старожилы» Южного Сахалина стали первыми местными сотрудниками новой советской администрации бывшего Карафуто.
Молодой советский лейтенант Николай Козлов так вспоминал город Тойохара, покинутую жителями столицу японского Сахалина, в том августе: «Днём мёртвый город напоминал кладбище. Окна с укором глядели на меня пустыми глазницами. Из керамических труб, что выходили из окон на улицу, не шёл дым. Вокруг тишина. Стоят фабрики, заводы, закрыты магазины, пуст базар. Никто не спешит на работу. Молчит телефон. Нет воды. Японцы покинули город и ушли в горы…»


Однако нагнетание японской пропагандой гипотетических «ужасов» сыграло злую шутку с планами японского командования — гражданское население, вместо того чтобы прятаться в лесах и партизанить против советских войск, было так заранее напугано, что предпочло не сопротивляться. По городам и посёлкам Южной Сахалина были расклеены первые советские приказы о возвращении японского населения, начинавшиеся словами «Война окончена, народы получили возможность трудиться». К началу сентября 1945 года японское население, напуганное, но послушное, стало возвращаться из лесов в свои дома.
Вот как лейтенант Козлов описал возвращение жителей в столицу Южного Сахалина: «Однажды утром я увидел картину, которая до сих пор стоит перед глазами. Со стороны Конумы (Новоалександровска) появилась необычная колонна.
Наши часовые закричали «В ружьё!», но тревога оказалась напрасной. Это напуганные, голодные японцы вместе с семьями возвращались из тайги в город. Они поверили нам. Это была первая послевоенная победа… А японцы всё шли и шли. Кто в тёмном кимоно, кто в рабочих спецовках, на спине иероглиф, обозначающий фирму, где он работает. Женщины все в чёрных шароварах и белых кофтах, в руках и на головах большие узлы, за спиной ребёнок, спокойный и тихий. У большинства женщин на ногах деревянные сандалии. В них они не идут, а как-то прискакивают, отчего колонна издаёт такой звук, словно проходит по асфальту кавалерия…"
«Поток беженцев не прекращался до самой ночи, — вспоминал позднее лейтенант Козлов. — Наутро одиночные японцы, как правило, мужчины, уже выглянули на улицу, где был расклеен приказ командования фронтом: „Война окончилась. Народы получили возможность трудиться. Красная Армия принесла мирный труд и порядок. Ей чужды насилие и порабощение других народов. Она несёт им свободу и счастье…“ Прочитав, они молча уходили. Не все японцы пока рискнули выходить на улицу, хотя многие с удовлетворением восприняли то, что всё имущество и вещи в их квартирах были целы. Задымились трубы в домах. В городе стало как-то веселее и уютнее…»
На Южный Сахалин постепенно возвращалась мирная жизнь. Появились первые вывески на русском языке, зачастую с ошибками. По воспоминаниям советских солдат, их особенно веселили надписи «Сапоги-доктор» или «Часы-доктор» — так японцы неумело перевели на русский название мастерских по ремонту обуви и часов.
В лесах Южного Сахалина японским командованием заранее были подготовлены тайные склады продовольствия и оружия, чтобы развернуть партизанское движение в случае войны. Но партизанить против советской власти японцы так и не начали. Из почти 300 тысяч населения с оружием в лесах осталось менее сотни человек, организовавших диверсионный отряд «Боетай». Единственной их заметной акцией стал поджог домов в городе Сисука (ныне г. Поронайск) и убийство в октябре 1945 года капитана контрразведки «Смерш» Николая Земляницкого. К началу 1946 года всех несостоявшихся партизан Сахалина переловили советские контрразведчики не без помощи местных жителей-японцев.
В итоге под управлением СССР оказалась самая настоящая японская область с населением свыше 300 тысяч человек, двумя десятками городов и крупных посёлков, большим количеством деревень. Необходимо было налаживать жизнь и экономику этой «Японии в миниатюре», которая так отличалась от русских привычек и традиций.


«Южный Сахалин и Курильские острова отойдут к Советскому Союзу…»
Уже 27 августа 1945 года, через двое суток после окончания боёв за Южный Сахалин, была создана советская военная администрация для управления японской частью острова. Её возглавил генерал-майор Михаил Алимов — донскому казаку и танкисту Алимову ещё в 1938 году пришлось сражаться с японскими войсками у озера Хасан, в августе 1945 года он командовал передовым отрядом 2-го Дальневосточного фронта во время боёв за Южный Сахалин. Именно отряд Алимова первым вошёл в город Тойохара, столицу японской префектуры Карафуто (ныне Южно-Сахалинск — центр Сахалинской области).

Администрации генерала Алимова пришлось решать множество неотложных задач — например кормить и возвращать по домам массы японских беженцев, скопившихся в августе 1945 года в портах Южного Сахалина в тщетной надежде бежать с острова до прихода советских войск. Однако, военная администрация была временным явлением — огромной территории, протянувшейся с севера на юг почти на полтысячи километров и с населением в сотни тысяч человек, требовалось нормальное гражданское управление. Тем более, что вскоре было официально объявлено о присоединении Южного Сахалина к нашей стране.
2 сентября 1945 года на страницах «Правды», главной газеты СССР, появилось «Обращение товарища Сталина к народу» — по сути это была торжественная декларация верховного правителя о дальнейшей судьбе Сахалина и Курил. «Поражение русских войск в 1904 году, в период русско-японской войны, — писал Сталин, — оставило в сознании народа тяжёлые воспоминания. Оно легло на нашу страну чёрным пятном. Наш народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно будет ликвидировано. Сорок лет ждали мы, люди старшего поколения, этого дня. И вот этот день наступил.
«Никаких трофеев на своей земле быть не может…»
В конце сентября 1945 года Дмитрий Крюков летел военным самолётом из Хабаровска на Южный Сахалин вместе со штабом маршала Василевского, командующего всеми советскими войсками на Дальнем Востоке. Почти весь полёт до Сахалина свежеиспечённый начальник южной части острова проспал — получив новое назначение, он провёл трое суток без сна, лихорадочно изучая все имевшиеся документы и данные о японской «префектуре Карафуто».
Крюков попросил пилотов разбудить его только при подлёте к Южному Сахалину. Позднее, спустя многие десятилетия, он напишет короткие, но яркие мемуары, так никогда и не опубликованные при его жизни. Сегодня мы можем узнать из них первые впечатления о японском Сахалине, каким он встретил Дмитрия Крюкова в последние дни сентября 1945 года.
«Самолёт пересёк самый узкий перешеек острова и пошёл над восточным побережьем на юг, — вспоминает Крюков. — Часто встречались посёлки, тянулась узкой лентой железная дорога, возле неё шоссе. На многих горах выгорел лес. Ландшафт печальный. Поворачиваем от берега в широкую долину. Направо — большие заболоченные поля с речушками, налево — сравнительно крутые горы. Пролетаем над военным аэродромом. Далее у подножия гор, в зелени — красивые здания… Начинается город Тойохара. Делаем над ним круг, чтобы посмотреть сверху. Выглядит он с высоты неплохо. Приземлились на большом аэродроме в южной части города. Двухэтажное каменное здание аэропорта раскрашено в разные цвета. Это камуфляж. Самолёты подруливают на цементированную площадку. Жарко не по-осеннему…»
В военной комендатуре состоялось первое совещание «Начальника Гражданского управления» с армейским командованием Южного Сахалина. Тут же возник первый рабочий конфликт: военные и новые гражданские власти по-разному понимали статус новых земель. Военные всё ещё рассматривали занятую с боями территорию «Карафуто» как землю побеждённого неприятеля. Расположившиеся здесь советские войсковые части по фронтовой привычке считали всё местное имущество собственными трофеями. Но Дмитрий Крюков, ссылаясь на обращение Сталина («Южный Сахалин и Курильские острова отойдут к Советскому Союзу…») жёстко заявил генералам:
«Никаких трофеев на своей земле быть не может, ничто нельзя растаскивать, надо всё передать советским органам, задача которых, в первую очередь, организованно обеспечить армию материалами и продовольствием и одновременно создать нормальные условия для существования оставшегося здесь четырёхсоттысячного японского населения…»Совещания и споры с военными продолжались до поздней ночи. Уже в темноте новый начальник Южного Сахалина и несколько прилетевших с ним гражданских стали устраиваться на ночлег. «Мне дали провожатого, — вспоминал Крюков, — и мы в темноте отправились к гостинице… Когда мы входили, нас, кланяясь чуть не до земли, встретил хозяин. Оказывается, он весь вечер ждал нас у двери. Кто-то из военных пошутил: мол, скоро сюда явится самый главный начальник острова, он сердитый… Хозяин не потребовал от нас сиять обувь и надеть туфли, а сам надел их прямо на наши сапоги и провёл нас в довольно чистую, хорошо убранную комнату. Через несколько минут принёс нам ужин и тёплое сакэ. Мы немного поели, пить не стали, разделись и легли на постель, положенную посреди комнаты на чистые циновки, и сразу уснули…»
Утром выяснилось, что самый главный начальник японской части Сахалина проспал всю ночь без всякой охраны посреди только что завоёванного города. С не меньшим удивлением, Дмитрий Крюков выяснил, что в соседней комнате его вызова всю ночь ждали гейши («девушки к услугам мужчин», как он скромно назовёт их в мемуарах). Одним из первых распоряжений Крюкова станет закрытие этого «дома терпимости», бывших гейш переселят из гостиницы в рабочее общежитие и устроят трудиться на консервный завод. Позднее выяснится, что и японский хозяин гостиницы пребывал в немалом удивлении от первой встречи с «советским губернатором» — в императорской Японии визиты начальства такого уровня не обходились без большой свиты и пышных церемоний.


Сталин вместо императора
За неделю Дмитрий Крюков сформировал «Гражданское управление Южного Сахалина» — всего 18 русских на почти 300 тысяч японцев. Он принял разумное решение временно оставить прежнее японское руководство — от бывшего губернатора до директоров всех фирм и предприятий.
Япония без тротуаров и рынков
Даже дрова японцы пилили не так, как привыкли русские люди. Если у нас для этой цели обычно пользовались большой двуручной пилой, положив бревно на деревянные подставки-«козлы» и работая вдвоём, то японская манера пилки дров поначалу вызывала у русских людей, приехавших на юг Сахалина, немалое удивление. «Берёт японец однорукую, маленькую японскую пилу, — вспоминал один из очевидцев, — садится у лежащего бревна на землю, на подвязанную сзади к поясу подушечку из собачьей шкуры, и начинает пилить, медленно подёргивая пилу только на себя. Думаешь, сколько же он может, работая так, напилить дров? А вечером смотришь и диву даёшься — испилено около десятка толстых четырёхметровых брёвен…»
Не меньше первых советских посетителей «префектуры Карафуто» удивлял и домашний быт японцев — на острове с морозными зимами они жили исключительно в традиционных для субтропической Японии лёгких домиках без отопления. Русские люди, привычные к основательным бревенчатым избам с каменными печами, прозвали такие японские жилища «фанерными». Обогревались эти домики лишь маленькими переносными печками, трубы которых высовывались прямо в окна. Зато каждый домик побогаче имел ухоженный и красивый сад с маленьким прудом и камнями в традиционном японском стиле.
Как вспоминал оказавшийся в 1945 году на юге Сахалина лейтенант Николай Козлов:
«Если многие из японцев никогда не спали на кроватях, не сидели на стульях, не держали в руках ножа и вилки и считали это нормой, то для русских отсутствие всего этого непереносимо. На японской части острова нищета соседствовала с роскошью, неграмотность — с высокой культурой. Здесь уживалось великолепие храмов, искусство лака, фарфора и керамики — с бедностью, которая глядела изо всех щелей».Удивляли возвратившихся на юг Сахалина русских и очень узкие улицы во всех японских городах и посёлках с полным отсутствием тротуаров. Японский губернатор объяснил это новому советскому начальству тем, что вся земля в городах частная и очень дорогая, оттого у городских муниципалитетов просто не хватает денег, чтобы выкупать пространство для тротуаров. Поэтому весной 1946 года первым градостроительным мероприятием советской власти в столице бывшего Карафуто станет обустройство тротуаров на центральных улицах.
Не меньше удивляло русских людей и то, что на земле «капиталистической» Японии рынок отсутствует в принципе. До 1945 года «Страна восходящего солнца» при всех успехах в развитии промышленности и техники по сути оставалась феодальным государством с милитаризированной до предела экономикой. И только приход на юг Сахалина сталинского социализма открыл здесь первые рынки для свободной торговли продуктами питания. До этого японские крестьяне работали под полным контролем японского государства — весь выращенный урожай они были обязаны полностью сдавать нескольких фирмам-монополиям, даже семена для сева они потом выкупали у этих фирм. Ещё с 30-х годов в Японии была запрещена любая частная торговля всеми продуктами питания, кроме морской капусты, мелкой рыбы и водки-сакэ.
Поэтому приход на юг Сахалина советской власти осенью 1945 года ознаменовался невиданным здесь ранее экономическим либерализмом — крестьянам разрешили оставлять себе половину урожая и свободно продавать его. Советским комендантам приказали организовать во всех японских городах и посёлках базары для торговли.
Как вспоминал лейтенант Николай Козлов, с августа 1945 года находившийся со своей воинской частью в городе Тойохара (ныне Южно-Сахалинск), столице бывшей префектуры Карафуто: «Японцы, которым во время войны было запрещено торговать, встретили сообщение о свободе торговли с большой радостью. Торговали всем: деревянными сандалиями, кимоно, палочками для еды, брикетами для отопления комнат, мелкими керамическими изделиями, картинами, японскими божками, бумажными фонариками, зонтами, веерами…»
А вот как вспоминал только что открытый рынок советский глава Южного Сахалина, начальник Гражданского управления Дмитрий Крюков: «Шум, крики, говор на японском и русском языках. Кто с разговорником в руках, кто всякими жестами объясняется. Но торг идёт. Много бродит любопытных, особенно хорошо одетых женщин. Надо сказать, женщины более общительны и приветливы. Немало среди них настоящих красавиц… Здесь не только торговля, но, видимо, и выбор невест».
В тот день начальник Южного Сахалина не догадывался, что с японскими невестами и русскими женихами у новых властей ещё будет немало хлопот. Осенью 1945 года совместная жизнь японцев и русских только начиналась…


Продолжение следует…

[зверь]

Осенью 1945 года в состав нашей страны вернулась южная половина острова Сахалин, бывшая японская «префектура Карафуто». Тогда почти 300 тысяч японцев из подданных токийского императора превратились в жителей сталинского СССР. Несколько послевоенных лет на юге Сахалина сосуществовали два кардинально разных образа жизни — русский и японский, самурайский и советский. Оказалось, что привычные к почти средневековому повиновению японцы готовы дисциплинированно строить колхозы и социализм. Продолжаем рассказывать, как создавался и чем завершился этот «сталинизм по-японски»
Без гейш, долгов и поклонов

Если русских людей, оказавшихся в 1945 году на юге Сахалина, удивляла японская жизнь, то, в свою очередь, японцы немало удивлялись русским. Первое, что вызывало неподдельное изумление, — это возможность не кланяться начальству и то, что советский «губернатор» Дмитрий Крюков свободно передвигается по городам и деревням без всякой свиты. Удивляло японцев не отсутствие охраны, а сам факт, что наивысший начальник ходит, как простые смертные. Ранее любой губернатор префектуры Карафуто жил подобно небожителю, окружённый почти средневековыми церемониями.

Правда, сам Дмитрий Крюков в личном дневнике вскоре отметит и неожиданные последствия отмены обязательных поклонов и телесных наказаний:

«Раньше их заставлял всё делать староста и бил за неповиновение, а когда они увидели, что русские не бьют, страх у них исчез, а это сказалось на общей дисциплине японского населения…»
Простой лейтенант Николай Козлов в своих мемуарах опишет и реакцию сахалинских японцев на закрытие публичных домов: «Я узнал, что в городе Тойохара есть семь домов любви. Наши власти стали приказом закрывать их. Хозяева заволновались, но сделать ничего не могли. С виду это были ничем не приметные дома, отличались разве что бумажными фонариками. В приёмной скульптурное изображение жабы, по стенам фотографии. Если девушка занята, фото повёрнуто внутрь. Эти дома в городе были закрыты без шума. Девушек трудоустроили. А вот с домом любви на шахте Каваками (Южно-Сахалинская) получилась осечка. После закрытия японские шахтёры объявили сидячую забастовку. Уголь в город перестал поступать. Пришлось ехать туда мэру города Егорову. Все его доводы на японцев не подействовали. Пришлось уступить…»

И всё же советские власти довольно активно и успешно интегрировали сахалинских японцев в жизнь СССР. Всего через пять месяцев после капитуляции Японской империи, 2 февраля 1946 года появилось постановление высших властей Советского Союза: «Образовать на территории Южного Сахалина и Курильских островов Южно-Сахалинскую область с центром в городе Тойохара с включением её в состав Хабаровского края РСФСР».

С 1 марта 1946 года в новой Южно-Сахалинской области официально вводилось советское трудовое законодательство. На японских и корейских рабочих и служащих новой области распространялись все льготы, предусмотренные для лиц, работающих в районах Крайнего Севера.
Несложно представить реакцию простых обитателей бывшей «префектуры Карафуто» - ранее их рабочий день длился 11−12 часов, женщины официально получали зарплату в два раза меньше, чем работники-мужчины тех же специальностей. Зарплаты корейцев на Южном Сахалине так же по прежним законам самурайской империи были на 10% меньше японских, рабочий день местных корейцев составлял 14−16 часов. Советская власть ввела для мужчин и женщин всех наций единые нормы оплаты труда, 8-часовой рабочий день и в два раза увеличила число выходных дней — их в месяц стало четыре, вместо прежних двух. Впервые было введено и сохранение выплаты части заработной платы на время болезни работника.
В том же феврале 1946 года на Южном Сахалине провели и местную денежную реформу. За десять суток изъяли всю прежнюю японскую валюту, обменяв её на рубли по курсу 5 иен за один советский рубль. Любопытно, что начальник «Гражданского управления» Дмитрий Крюков сумел сделать этот обмен очень выгодной финансовой операцией — но выгодной не для себя, а для всего населения южной части Сахалина. Сданными жителями миллионами купюр забили целый самолёт и отправили его в китайскую Маньчжурию, где иены всё ещё охотно принимались на рынках. В итоге отменённые на Сахалине деньги превратились в несколько десятков пароходов, гружёных большим количеством риса, сои и проса. «Это были запасы для японского населения на два года», — вспоминал позднее Крюков.
У денежной реформы оказалось ещё одно последствие, выгодное для большинства небогатых японцев Южного Сахалина — обменяв все иены на советские рубли, Дмитрий Крюков 1 апреля 1946 года подписал приказ «о прекращении взимания налогов и сборов на основе японского законодательства и о сложении всех недоимок». Отныне все существовавшие на юге острова японские банки становились частью Госбанка СССР, а сахалинским японцами прощались все прежние долги по налогам и кредитам.

Поклон товарищу Сталину
Все реформы на юге Сахалина не могли проводиться без одобрения высшей власти СССР и самого верховного правителя — Сталина. Поэтому в начале 1946 году Дмитрию Крюкову пришлось побывать в Кремле на «аудиенции» у хозяина страны. Именно этот почти монархический термин — «аудиенция» — употребляет Крюков, вспоминая в мемуарах встречу со Сталиным и заместителем председателя правительства Микояном. К сожалению полное описание их разговора не сохранилось — в этом месте из рукописи Крюкова вырваны две страницы. Уничтожил ли их сам автор, или кто-то иной — неизвестно…До нас дошёл лишь маленький кусочек, описывающий завершение состоявшегося в Кремле разговора Крюкова со Сталиным о судьбах Южного Сахалина: «…начал мне опять задавать вопросы о том, какие у нас богатства. Я показал по карте, где нефтеносные и угольные районы, где идёт добыча леса, где находятся бумкомбинаты. Назвал предполагаемые запасы нефти, угля и леса. На вопрос, какой там климат, сказал: „Жить там можно“. Микоян вставил: „Он живёт там четырнадцать лет“. Микоян имел в виду мою работу на севере острова. Я продолжил: „Природа богаче, чем в Крыму, даже дикий виноград растёт, и очень много на склонах гор бамбука и стелющегося кедра. Климат на побережье влажный, а внутри острова континентальный. Выращивать там можно все сельхозкультуры средней полосы России“. Выслушав меня, Сталин сказал: „Ваша задача — быстрее наладить там всё хозяйство и хорошо принять переселенцев. Да, они уже подъезжают?“ Я ответил: „Уже несколько тысяч человек прибыло“. Сталин: „Где вы их размещаете?“ Я сказал: „С согласия японцев, подселяем на свободную площадь“. Сталин взглянул на Микояна, но ничего не сказал. Затем произнёс: „Если где заскрипит, обращайтесь к товарищу Микояну. К японцам относитесь лояльнее, — и, помолчав, добавил: — Возможно, будем дружить с ними“».
Для Дмитрия Крюкова это была первая и последняя личная встреча с вождём СССР. Естественно он волновался, и прощаясь со Сталиным, вдруг, сделал то чего и сам не мог ожидать…
На Южном Сахалине глава «Гражданского управления» активно боролся с традиционными японскими поклонами — советские люди считали их пережитком средневековья. Но за время, проведённое на японской части острова, Крюков так привык, что подданные токийского императора постоянно кланяются высокому начальству, что от волнения, выходя из кремлёвского кабинета, сам вдруг инстинктивно, подобно японцу, поклонился верховному вождю СССР. Сегодня мы можем только гадать, как воспринял этот неожиданный ритуал «товарищ Сталин».«Только в приёмной, — вспоминает Крюков, — я почувствовал, что от волнения весь вспотел и ничего не заметил в его кабинете, кроме стола. Бывает же!» Из Кремля начальника Южного Сахалина провожал один из личных охранников советского вождя. «Дорогой в машине он сказал, чтобы о вызове к Сталину я не распространялся. И я понял, что надо молчать. И молчал около тридцати лет», — запишет на излёте жизни Дмитрий Николаевич Крюков.

«Пригласил нас чай пить и угостил даже русской водкой…»
Как тщательно подсчитала новая власть, на 1 июля 1946 года южную половину Сахалина населяли 275 449 японцев, 23 498 корейцев, 406 айнов, 288 орочонов, 96 русских «старопоселенцев» (так назвали тех, кто постоянно жил здесь ещё при японском владычестве), 81 эвенк, 27 китайцев и 24 нивха. С весны того года в новую «Южно-Сахалинскую область РСФСР» стали переселяться советские граждане с материка.






До конца 1946 года на Южный Сахалин переселились почти четыре тысячи семей из России и других республик Советского Союза. Как вспоминал Дмитрий Крюков: «Простой японский народ почти два года жил под одной крышей с прибывающими русскими переселенцами. Помню случай: в Хонто (ныне город Невельск — DV) зашёл с переводчиком к японцу, в доме которого жила семья нашего командира, спросил: „Не обижают ли вас жильцы?“ Жена хозяина ответила: „У них дети, и у нас дети. Его жена Отся (видимо, Оля) приносит сахар или конфеты. Отся помогает, а в праздник приглашает нас к себе в комнату пить чай, а дети играют вместе“. Таких фактов были тысячи…»

А вот что рассказывал об отношения с русскими простой рабочий завода агар-агара из посёлка Томари в письме к родным в Японию: «Ко мне поселился один офицер с женой и мальчиком. Мы очень его боялись. Сами знаете, наши офицеры с нами не разговаривали и даже не подходили. Им пинок дать тебе под зад ничего не стоило. А сколько раз они нас оскорбляли бранью. Всё терпели. Думали, какое же несчастье Бог послал на нас, ведь русский офицер ещё злее наших. Что же будет? Не поверите! Мы в этом советском офицере обрели хорошего друга. Мы нашим детям строго запретили заходить к ним в комнату и подходить к мальчику. Раз я работаю на дворе, и возле меня моя дочка играет. Офицер подошёл ко мне и помог, а потом взял мою дочку на руки, унёс в свою комнату и дал ей печенья и конфет, вывел её со своим мальчиком и говорит: вот и играйте здесь вместе, и принёс им игрушки; обращается ко мне:

а вы, папаша, что же никогда не заходите ко мне? Заходите, вы же наш хозяин. Я? Какой я хозяин, разве можно нам и ребятам заходить к вам? Он засмеялся и в воскресенье пригласил нас чай пить, и угостил даже русской водкой…"
Лейтенант Николай Козлов описал в мемуарах, как в городе Тойохара, ныне Южно-Сахалинске, жил в доме японки по имени Туко, немного знавшей русский язык: «Хозяйка оказалась учительницей местной гимназии. Мне бросилась в глаза её пикантная внешность, ухоженность и общительность. Хозяйка миловидна, на голове копна тёмных, жёстких волос, сплетённых в причудливую причёску. На лице и в её чёрных глазах ни удивления, ни страха…

Помню, как на следующее утро после переезда снова встретились с хозяйкой.

— Владимир Толстой! — представился один из нас.

— Торстой? Очень хоросо, внука граф Торстой? Война и мир, Анна Каренина, о, я знай. Очень хорошо! Граф Торстой…»

Жильцам так и не удалось убедить японскую учительницу, что перед ней не родственник великого русского писателя, и не граф. Как воспоминал лейтенант Козлов, с тех пор, увидев однофамильца Льва Толстого, она низко кланялась и говорила: «Граф Толстой! Здравствуйте! Хоросо!»
«Он учит её русскому, а она его японскому языку…»
Изучение документов и материалов о том времени вызывает удивление — настолько быстро японцы встраивались в жизнь сталинского СССР. Уже 1 мая 1946 года бывшие подданные императора массовыми демонстрациями под портретами Ленина и Сталина отмечали советский праздник. Причём японцы не только были массовкой, несущей лозунги на двух языках, но и активно выступали с трибун.
Не меньшее удивление вызывает судьба буддийских и синтоистских храмов Южного Сахалина в первые послевоенные годы. Активно интегрируя местных японцев в жизнь СССР, новые советские власти не пренебрегли и религиозным фактором. Начальник «Гражданского управления Южного Сахалина» Дмитрий Крюков описал в мемуарах, как вместе со своим заместителем Александром Емельяновым они впервые посетили крупнейший храм бывшей «Префектуры Карафуто», брошенный священниками, испугавшимися прихода новой власти.
«Зашли в главный храм в Тойохаре, что рядом с парком, — вспоминает Крюков. — Смотрим, на полу валяется бумага, статуэтки Будды. Разыскали священников, представились, спросили, почему к ним не заходят люди. Они удивились. Старший заявил: „Нам известно, что в Советской стране религия запрещена, священников сажают в тюрьму!“ Емельянов с возмущением ответил: „Да, у нас церковь отделена от государства. Выполнение религиозных обрядов необязательно, но кто хочет веровать в бога, тот верует… Так что наведите порядок в храме и отправляйте в нём свою службу и религиозные обряды для тех, кто будет посещать храм“. Один из священников спросил: „А на что мы будем жить? Раньше получали зарплату от государства и плату за обряды, теперь нам никто не хочет платить“. Этот разговор заставил нас задуматься. Ведь священнослужителей очень много. У населения они пользуются большим авторитетом. Не имея средств к существованию, могут вести провокационную работу против нас. Установили им заработную плату, дали продовольственный паёк…»
В итоге получилась парадоксальная ситуация, когда настоятели буддийских и синтоистских храмов стали получать зарплату от государства, в котором господствовала атеистическая идеология. Впрочем, на Южном Сахалине советским властям пришлось в те годы столкнуться и с вопросом, даже более деликатным, чем религиозные верования — личными отношениями мужчин и женщин разных национальностей и рас.
Естественно, что совместное проживание бок о бок нередко приводило людей к русско-японским романам. Но в то время сталинское правительство СССР запретило браки с иностранными гражданами — сделано это было из-за катастрофических потерь мужского населения в ходе страшной мировой войны и наличия миллионов мужчин, молодых и неженатых, в армии за пределами страны. Хотя Южный Сахалин и был официально объявлен частью Советского Союза, но статус местных японцев оставался в первые годы неясным и неопределённым — числясь «свободными гражданами» и живя по советским законам, официального гражданства СССР они не имели. Поэтому новые власти Южного Сахалина русско-японские браки не регистрировали, а для военных близкие отношения с японскими женщинами были прямо запрещены.
Всё это породило немало личных драм. Даже мемуары «начальника Гражданского управления» Крюкова, изложенные весьма сухим и далёким от литературных красот языком, спустя десятилетия передают весь накал страстей.
«Как мы ни запрещали солдатам и офицерам, да и гражданскому населению, вступать в интимные связи с японскими девушками, всё же сила любви сильнее приказа, — вспоминал Крюков.— Как-то под вечер мы с Пуркаевым (командующий Дальневосточным военным округом — DV) ехали на машине. Смотрим, на скамеечке под окном японского домика сидит наш боец с японской девушкой, тесно прижавшись друг к другу. Она так мило обняла его, а он гладит её руки…"
Командующий округом Максим Пуркаев собирался наказать солдата, но гражданский руководитель Южного Сахалина уговорил генерала закрыть глаза на такое нарушение приказа. «Иной случай, — вспоминает Дмитрий Крюков, — был на Углегорской шахте. Приехал туда из Донбасса замечательный парень, коммунист. Вскоре он стал стахановцем, одним из лучших шахтёров. Затем бригада выдвинула его бригадиром. Он не сходил с Доски почёта. И вот он, как говорится, по уши влюбился в очень красивую девушку-японку, работавшую на этой же шахте, и они негласно поженились. Узнав, что японка перебралась к нему, местная парторганизация предложила ему прекратить связь и разойтись. Он и она заявили: умрём, но не расстанемся. Тогда его исключили из партии. Мне надо было утвердить это решение и отобрать у него партбилет. Я вызвал его и секретаря. Узнал, что он работает ещё лучше, девушка тоже стала одной из передовых работниц. Он учит её русскому, а она его японскому языку. Он заявил: „Что хотите, то и делайте, но не расстанусь с нею. Вся радость жизни — в ней, она в доску наш человек, а знали бы, какая трудолюбивая, какая хорошая хозяйка!“ Я смотрю на него и думаю: „Ведь у них и дети будут красивые“. Но объясняю, почему запрещены встречи и браки с японскими девушками. Всё же мы не стали исключать его из партии, посоветовали: пусть она напишет ходатайство о приёме в советское подданство, а он приложит своё заявление. Мы понимали: надежд мало…»


«Теперь я работаю восемь часов, а не двенадцать…»
К 1947 году на Южном Сахалине уже вполне функционировал социализм по-японски. Все крупнейшие предприятия были объединены в государственные тресты: например, активно работали «Сахалинуголь» и «Сахалинлесдрев», поставлявшие свою продукцию на материк. Для сильно пострадавшей в годы войны рыболовецкой промышленности Южного Сахалина и Курил привезли трофейное оборудование из Германии. Работали и 24 японских колхоза, возникло даже 5 пионерских лагерей для японских школьников. В столице Южно-Сахалинской области в январе 1947 года был открыт Драматический театр — при полном аншлаге японские артисты демонстрировали спектакль по советской пьесе «Любовь Яровая», действие которой происходит в Крыму в годы
Социалистические и коммунистические идеи тогда, действительно, оказались популярны в японском народе. И не только на юге Сахалина, где их диктовала новая власть, но и в самой Японии. Достаточно упомянуть, что к лету 1945 года в «Стране восходящего солнца» насчитывалось всего два десятка членов местной компартии, все они сидели в тюрьмах за свои убеждения — но не прошло и трёх лет после капитуляции Японии и легализации местной компартии, как она насчитывала уже 200 тысяч членов и на выборах выиграла десятую часть депутатских мест в японском парламенте.
Популярности социалистических идей среди японцев во многом способствовал именно пример Южного Сахалина. Военные власти США, оккупировавшие тогда Японские острова, первые годы мало заботились о местной экономике — в стране свирепствовали послевоенная разруха, голод, массовая безработица и гиперинфляция. Иена обесценилась в 53 раза. На этом фоне Южный Сахалин выглядел островком спокойствия и относительного благополучия.
В итоге спустя год по окончании мировой войны японцы побежали на советскую территорию, к своим сахалинским друзьям и родичам. Только за октябрь 1946 года советские пограничники задержали 253 японца, пытавшихся попасть с Хоккайдо на Южный Сахалин. Как вспоминал Дмитрий Крюков: «За ноябрь, при неполной проверке, в Тойохару прибыло из Японии более пятисот человек. Жившая недалеко от нас женщина-врач привезла мужа, тоже врача, и двух детей, израсходовав на это две тысячи иен. Как-то ко мне явился на приём один японский мэр и стал просить разрешения съездить на Хоккайдо, заверяя, что привезёт оттуда к весне до тысячи рыбаков и 9 рыбацких судов. Я спросил: „Почему так точно?“ Он ответил, что может и больше, но об этих уже договорился через верных людей и имеет от них письма. Он так искренне просил, что я сказал ему: „К сожалению, вашу просьбу удовлетворить не могу. В Японии хозяева американцы…“»
Советские власти усилили погранохрану и перехватили массу писем, в которых сахалинские японцы звали к себе друзей и родных. Священник Отосио из Тойохары (Южно-Сахалинска) писал родным:
«Не волнуйтесь, Бог нашёл нас. Когда русские полонили, мы волновались за нашу судьбу, как будет в дальнейшем с жизнью, с питанием, с религией. Оказалось, всем японцам дали работу, питание даже лучше, чем было. Советские органы не чинят нам никаких помех в жизни, не вмешиваются в дела храмов, заставляют совершать обряды. И вряд ли вы поверите, они нам установили плату за службу, и её хватает, чтобы питаться».Начальник цеха бумажной фабрики в Сисука (ныне город Поронайск) Аракава Нобори писал брату: «Я продолжаю работать начальником цеха, при выполнении плана получаю надбавку до 50 процентов в месяц. Мне вполне хватает прокормить жену и моих детей. Они живы, здоровы, живут благополучно. Дети учатся в школе. Нас регулярно снабжают продовольствием и топливом. В случае болезни за пропущенные дни выплачивается зарплата». Рабочий бумажной фабрики в Отиай (ныне город Долинск) Мидзуками Масао писал родным на японские острова: «То, что рассказывали нам о русских, и то, в чём я убедился, живя с ними, отличается, как небо от земли. Русские добросердечные люди. Теперь я работаю восемь часов, а не двенадцать, а зарабатываю больше. Думал, что здесь после войны нам плохо будет, а стало лучше…»


«У меня большое желание остаться жить с вами…»
Вероятно, когда в январе 1946 года Сталин на встрече с руководителем Южного Сахалина говорил о «дружбе» с японцами («Относитесь лояльнее — возможно, будем дружить с ними…»), в Кремле рассматривали возможность сохранения японского анклава на острове. Но в течение того же года, по мере нарастания «холодной войны» между СССР и США, высшее руководство Советского Союза приняло решение не экспериментировать с новой национальной автономией на дальневосточных границах.
Одновременно, за депортацию всех подданных Страны восходящего солнца обратно в Японию выступали и власти США, контролировавшие тогда метрополию бывшей самурайской империи. Американские оккупационные власти были обеспокоены распространением коммунистических идей среди японцев и не желали видеть под боком успешный пример «японского социализма» на соседнем Сахалине. Поэтому уже в конце 1946 года власти США и СССР быстро договорились о депортации сахалинских японцев на родину — даже разгоравшаяся «холодная война» не помешала бывшим союзникам достичь согласия в этом деле.
Советские власти согласились выслать японское население, а американские предоставляли корабли для их перевозки с Сахалина на Хоккайдо. Так большая геополитика вновь круто изменила судьбу сахалинских японцев, уже вполне прижившихся при сталинском социализме.
2 января 1947 года Указом Президиума Верховного Совета СССР «японская» Южно-Сахалинская область объединялась с Сахалинской областью (давно существовавшей на севере острова). При этом столица новой объединённой области переносилась в Южно-Сахалинск, бывший японский город Тойохара. На остров приезжали тысячи переселенцев из России и других республик СССР. Японскому населению приказали готовиться к репатриации на историческую родину.
Для японцев места здесь больше не оставалось, их ждала оккупированная американцами историческая родина. «Я ожидал, что посыплются массовые просьбы о внеочередном выезде в Японию, — вспоминал спустя десятилетия Дмитрий Крюков. — Однако заявлений почти не было. Вернее, были, но иного характера. Сотни японцев, особенно крестьяне, просили принять их в советское подданство целыми сёлами. Многие приходили ко мне с такими просьбами. Но я знал: никто из них не будет принят, хотя советовал направлять ходатайство в Министерство иностранных дел…»
Японцы не хотели покидать наконец-то наладившееся относительное благополучие и боялись возвращаться на родные острова, где тогда свирепствовала послевоенная разруха, инфляция и безработица.
Многих привлекали условия сталинского социализма по сравнению с почти средневековыми нравами прежней Японии. Оставшаяся после войны одна с двумя детьми японка по имени Кудо принесла русскому начальству заявление: «В Японии с давних пор женщина не имеет прав, а здесь я получаю зарплату наравне с мужчинами, и у меня большое желание остаться жить с вами…»Но большая политика была неумолима. Массовая репатриация началась весной 1947 года и уже к 1 августа Сахалин принудительно покинули 124 308 человек — почти половина местных японцев. Всем уезжающим разрешалось брать с собой до 100 кг личных вещей и до 1000 рублей.

«…разве русскому нельзя жениться на японке?»
Тем временем русско-японская любовь случилась даже в ближайшем окружении главного начальника Южного Сахалина. Как вспоминал Дмитрий Крюков: «Мой шофёр Иван, все его звали Ваня, добросовестный, исполнительный, немного простоватый, весёлый парень, отлично исполнял свои обязанности. У него был сменщик японец. Жил он недалеко от нас в небольшой квартире с женой, двумя детьми и сестрой. Японца звали Тосик. Работая вместе, Иван и Тосик подружились. Японец часто приглашал Ивана в гости, вся семья к нему привязалась, а между сестрой Тосика и Иваном возникла любовь. Как-то в пути Иван сказал мне, что решил жениться на японке. Я покачал головой. Тогда он спросил: „Что, разве русскому нельзя жениться на японке?“ Я ответил: „В принципе, можно. Но её надо принять в советское подданство, а это… правительство запретило“. Иван сник. Я сказал ему, что такие случаи уже были, ничего хорошего не вышло…»
Депортация японцев с Сахалина на родину продолжалась. Показательно, что местные советские власти не раз обращались к высшему руководству страны с просьбами приостановить или замедлить выселение — в сельском хозяйстве и промышленности Сахалина нужны были рабочие руки, а дисциплинированные и неприхотливые японцы работали хорошо. В итоге, несмотря на то, что к 1949 году депортировали 272 335 человек, на Сахалине, по подсчётам органов госбезопасности, осталось 2682 японца, так или иначе сумевших получить советское гражданство. Они и их потомки покинут остров только при Брежневе.
Дмитрий Крюков, спустя десятилетия вспоминая о репатриации сахалинских японцев, закончит рассказ о ней такой историей: «Ночью нашему соседу на крыльцо положили ребёнка. Он был завернутый в три одеяла и одет в три пары шёлкового белья, с золотым медальоном на груди и письмом от матери. Она писала:
«Ребёнок — вся моя жизнь, и я здесь никогда бы не рассталась с сыном. Я — японка, отец — русский офицер. Я должна уезжать в Японию. Нам обоим не дадут там жить. Я не могу причинить ему такие страдания, оставаться мне тоже нельзя, прошу, спасите сына».Ребёночка тут же взяли в больницу. Японские врачи стали усиленно добиваться, чтобы ребёнка отдали им, они его воспитают. Мальчик был хорош, в облике его было больше русского, и мы его японцам не отдали, переправили в хабаровский детдом. Там его усыновил один наш командир, и он с женой души в нём не чаяли. Что произошло с матерью и отцом, я не узнал…"

[ДоктоR]

Японцы по моему не слишком рады

[зверь]

ДоктоR (10 Октябрь 2017 - 15:07) писал:

Японцы по моему не слишком рады

Поэтому их и депортировали.

[зверь]

12 октября 2017 года Банк России вводит в обращение новые банкноты номиналом 200 и 2000 рублей, символы для которых были выбраны по итогам общероссийского голосования. В банкнотах использован усовершенствованный защитный комплекс и элементы с повышенным рельефом для слабовидящих граждан, а также учтены тенденции современного дизайна.






На банкноте номиналом 200 рублей, основной цвет которой – зеленый, размещены символы Севастополя: на лицевой стороне – изображение Памятника затопленным кораблям, на оборотной – вид на Херсонес Таврический. Данная банкнота отпечатана на хлопковой бумаге повышенной плотности с полимерной пропиткой, что обеспечит ее высокую износостойкость и продлит срок жизни в обращении.






Банкнота номиналом 2000 рублей выполнена преимущественно в синем цвете. На ее лицевой стороне изображен мост на остров Русский, на оборотной – космодром «Восточный» в Амурской области. Оптически-переменный защитный элемент выполнен в виде стилизованного изображения моста на фоне солнца.


Изображение ₽ (символа рубля) на новых банкнотах появляется в нескольких местах: на защитной нити, в микроизображениях. Цифры номинала более крупные, чем на других купюрах банкнотного ряда, и обладают ощутимым рельефом. Это сделано специально для людей с ослабленным зрением для распознавания номинала. На обеих банкнотах размещен герб Российской Федерации. На лицевой стороне каждой банкноты имеется QR-код, содержащий ссылку на страницу Банка России с подробной информацией о художественном оформлении и защитных признаках.


Символы для новых банкнот были выбраны в ходе конкурса в 2016 году. Из более 5000 заявок в промежуточный список конкурса вошло 76 предложений с различными достопримечательностями из 49 регионов. По итогам всероссийского социологического исследования из этого списка были выбраны 10 финалистов. На последнем этапе конкурса голосованием по всей стране, в котором приняли участие более 3 миллионов человек, были определены победители – символы Дальнего Востока и Севастополя. Итоги конкурса были объявлены 7 октября 2016 года в прямом эфире телеканала «Россия 1».

https://www.cbr.ru/P.../event/?id=1400

[зверь]

Кортеж главы Монголии Халтмаагийна Баттулги пропустил пешеходов, переходящих дорогу по «зебре». Этот факт попал на фото, которое стало невероятно популярно в соцсетях.

«В Улан-Баторе действует неписанный закон – пропускать кортежи первых лиц страны. Видимо, Баттулга решил правило изменить», - отметило издание ARD, опубликовавшее снимок.

Как напоминаетЦентральноазиатская служба новостей, ранее президент отказался от проживания в положенной ему по статусу резиденции в Маршальской пади (Их Тэнгэр) рядом с особняками председателя хурала (парламента) страны и премьер-министра.

Баттулга решил обосноваться в небольшом доме напротив Центральной почты, где когда-то была зимняя квартира монгольского руководителя Юмжагийна Цэдэнбала. На работу глава государства собирается ходить пешком, до нее всего 400 метров.

«Администрация президента надеется, что многие вельможи также откажутся от громоздких джипов и прочей роскоши в работе и жизни», - отмечалось в сообщении.

Напомним, кандидат от Демократической партии (ДП) Халтмаагийн Баттулга победил во втором туре выборов президента Монголии, который прошел 8 июля 2017 года.

https://pikabu.ru/st...a_zebre_5408831

[зверь]

22 ноября 1963 года исполинский осьминог напал на паром Cornelius G. Kolf, раздавил своими щупальцами и утопил его. На борту парома было более 400 пассажиров и членов экипажа. Не спасся никто, ни одного тела также не нашли. Трагедия прошла незамеченной, поскольку в этот же день в Далласе был убит Президент Джон Кеннеди. И вот недавно на Манхэттене был открыт памятник погибшим, запечатлевший страшную сцену нападения.






29 октября 1929 года – «Черный вторник». В этот день рухнул фондовый рынок в Нью-Йорке. В этот же день в городе произошла трагедия, оставшаяся незамеченной. Трех слонов должны были проводить по Бруклинскому мосту. Собралась огромная толпа зевак, люди специально приезжали из пригородов, чтобы увидеть легендарного слона Джамбо. До сих пор непонятно, что именно напугало животных, которые бросились на толпу, раздавив и сбросив с моста множество людей.







p.s.

Оба памятника – мистификация скульптора Джо Реджинеллы. Этих событий никогда не было. Что не мешает жителям приносить к памятникам цветы

Сообщение отредактировал зверь: 15 Октябрь 2017 - 12:40

[зверь]

«Пропагандистская бригада» – 34 босоногих оборванца, тридцать один мужчина и три женщины, вооруженные винтовками времен русско-японской войны, кремниевыми ружьями, двумя револьверами и ножами. Так было положено начало армии, сумевшей впоследствии разбить регулярные японские, французские и американские части. И на протяжении тридцати пяти лет этой армией командовал «Красный Наполеон» – Во Нгуен Зиап.

Нгуен Зиап пережил практически всех своих противников и еще при жизни стал вьетнамской национальной легендой. Во Вьетнаме его прозвали «Заснеженный вулкан» – поскольку этот спокойный, уравновешенный и хладнокровный человек мог в критические моменты «взрываться» кипучей яростью. В 1968 году журнал Time называл его «опасным и коварным врагом… стратегом такого масштаба, что американские военные специалисты нередко сравнивали его с немецким маршалом Роммелем». «Красным Наполеоном» его называли французские генералы, хотя Нгуен Зиап и не был профессиональным военным – его военной академией, по его же собственным словам, «был лес». Когда Хо Ши Мин отправил Нгуен Зиапа организовывать армию «с нуля», тот сначала запротестовал: «Я никогда не брал в руки оружия. Я владею пером, но не мечом». Тем не менее, именно ему пришлось стать одним из величайших военачальников XX века.






Нгуен Зиап родился 25 августа 1911-го года, в центральновьетнамской провинции Куангбинь, в крестьянской семье среднего достатка. Его родная деревня Анкса – несколько соломенных и бамбуковых хижин. Согласно его воспоминаниям, учитель в начальной школе избивал его бамбуковой палкой за невыученные уроки. В 12 лет он провалил экзамены в среднюю школу в городе Хюе и смог поступить туда лишь через год – со второй попытки. И там, в средней школе, 14-летний мальчишка знакомится с книгой, которая серьезно повлияет на всю его дальнейшую жизнь и на историю юго-восточной Азии в целом. Это была работа «Колониализм перед судом истории», автором которой был Хо Ши Мин. Однако вскоре его исключают из школы за организацию забастовки в поддержку несправедливого обвиненного ученика.

Нгуен Зиап подрабатывает тем, что пишет статьи в либеральные и социал-демократические издания. В 1930-м он участвует в антиколониальном восстании, после разгрома которого оказывается в тюрьме, где и знакомится со своей будущей женой. Выйдя на свободу, он вступает в Коммунистическую Партию Индокитая и вскоре становится одним из ближайших друзей и соратников Хо Ши Мина.

В 1934-м году он окончил Ханойский университет и начал работать преподавателем французского языка в частном лицее. В 1939-м он женился на Минь Тай, с которой познакомился в тюрьме, – но уже через четыре месяца ЦК Компартии посылает его в Китай, где в то время скрывается Хо Ши Мин. Вскоре после его отъезда французские власти бросают в тюрьму его жену, где она и погибает под пытками. Престарелый отец Нгуен Зиапа, участвовавший в антиколониальном восстании еще в XIX-м веке, тоже погибает во французской тюрьме, куда он попал за отказ публично отречься от сына. В тюрьмах и под пытками погибли новорожденный ребенок Нгуен Зиапа, две его сестры, целый ряд дальних родственников и даже просто знакомых семьи. «Он носит в сердце раны, которые не залечивает даже время» – скажет впоследствии о «Красном Наполеоне» его дочь.



Весной 1941-го года Хо Ши Мин и Нгуен Зиап возвращаются во Вьетнам, и в глухой деревне Пак Бо созывают ЦК Вьетнамской Компартии и объявляют о создании боевой организации «Вьетминь», целью которой была борьба против колонизаторов и «шакалов», сотрудничавших с колониальными властями. По заданию Хо Ши Мина Нгуен Зиап в 1941-м году отправился в горы северного Вьетнама, чтобы создать там первую партизанскую группу. Почти четыре года Нгуен Зиап живет в пещере, питаясь в основном «корешками и плодами», и обходит окружающие деревни, собирая первый партизанский отряд.

Уже вскоре та самая «Пропагандистская бригада» из 34 партизан заключает союз с Чху Ван Таном – лидером партизанской группы народа тхо – одного из племен северо-восточного Вьетнама. На Рождество 1944-го года они совместными усилиями захватили французский военный блокпост – и, завладев оружием, сформировали первый батальон вьетнамской национальной армии. А в 1945-м году Вьетнам оккупировали японские войска и США стали поставлять оружие партизанам, боровшихся с японцами. И в середине 1945-го года уже десятитысячная армия вьетнамских партизан начала наступление, вытесняя японцев из страны. Войска Вьетминя молниеносно занимают города и 2-го сентября 1945-го года в освобожденном Ханое Хо Ши Мин провозглашает независимость Вьетнама. Министром обороны новой республики становится Нгуен Зиап.






Однако в освобожденную страну вернулись французские колониальные войска. Нгуен Зиап силами двух батальонов два месяца удерживает Ханой, пока в джунгли эвакуируют промышленные предприятия и основную массу бойцов Вьетминя. В конце 1940-х генерал Зиап организует целую серию внезапных атак на французские гарнизоны. Его основная тактика – изматывать противника постоянными и длительными преследованиями партизан в джунглях, где те «растворялись» без следа, уведя противника достаточно далеко от его базы.

Нгуен Зиап советовал постоянно менять тактику – не давать противнику привыкнуть к определенному стилю действий. При бомбардировках и артобстреле его партизаны зачастую не уходили вглубь леса, а бросались к позициям противника – вступая в ближний бой, и компенсируя тем самым техническое превосходство противника.



В конце сороковых годов Нгуен Зиап формирует в дельте Красной реки пять пехотных дивизий, которые и нанесли французским колониальным войскам сокрушительное поражение в легендарной битве при Дьенбьенфу – в сражении, которое сейчас изучают в военных академиях. Плохо обученная армия вьетнамских крестьян, обутая в сандалии, вырезанные из автомобильных покрышек, сумела втайне по горным тропам по запчастям перенести к месту боя свою артиллерию. В то время как некоторые части Вьетминя имитировали наступление в другом районе, отвлекая силы противника, артиллерия Вьетминя обрушила ураганный огонь на осажденный французский гарнизон, где находились элитные парашютные части Иностранного легиона, укомплектованные бывшими солдатами Ваффен СС. И после 54-дневной осады французы были вынуждены поднять белый флаг.






Поражение в Дьенбьенфу и капитуляция французских войск привели к подписанию Женевских соглашений 1954-го года, согласно которым Вьетнам был разделен на две части – Северный и Южный, которые должны были воссоединиться после проведения всеобщих выборов. Однако в Южном Вьетнаме, где к власти пришел диктатор Нго Динь Зьем, на место французской колониальной администрации сразу же пришли военные советники США. После отказа проводить выборы в Южном Вьетнаме и начавшихся репрессий против левых активистов, в южной части страны был сформирован Национальный Фронт Освобождения Южного Вьетнама, более известный под названием Вьетконг. В 1956-м году Северный Вьетнам стал оказывать помощь партизанам Вьетконга, и здесь уже проявились другие таланты Нгуен Зиапа. Он планировал и руководил операцией по строительству знаменитой «Тропы Хо Ши Мина», по которой осуществлялась доставка помощи и подкреплений партизанам Вьетконга. Огромная сеть закамуфлированных транспортных путей, общей протяженностью около двадцати тысяч километров. проходила преимущественно по территории Лаоса и Камбоджи. А в горах были вырыты многоуровневые пещеры, в которых располагались базы снабжения, казармы и лазареты.






В 1964-м году США официально вступили в войну – предлогом стал инцидент в Тонкинском заливе, где северовьетнамские катера, якобы, атаковали два американских эсминца, «мирно» проводивших учения у берегов Северного Вьетнама. Впоследствии в 1995-м году бывший противник Нгуен Зиапа - министр обороны США Макнамара при личной встрече спросит бывшего министра обороны Северного Вьетнама: «Что же все-таки произошло той злополучной ночью»? «Абсолютно ничего» – ответит Нгуен Зиап.

Как бы то ни было, но повод был найден, и США вступила в войну, которая поначалу казалась американским военным легкой и скоротечной. «Американские империалисты хотят закончить войну побыстрее. Воевать в затяжной войне для них равносильно поражению. Их моральные качества «ниже травы». А освободительные войны требуют времени – очень много времени. Американцы не понимают, что наши солдаты повсюду и нас нельзя застать врасплох», – говорил вьетнамский военачальник. Вопреки мнению большинства членов своего штаба, Нгуен Зиап был противником крупных сражений, предпочитая изматывать противника мелкими, но постоянными стычками. Своей основной задачей он считал не разбить армию в прямом сражении, а деморализовать ее, не давая ни минуты покоя, вынуждая каждого солдата вражеской армии быть в постоянном нервном напряжении – в ожидании нападения в любой момент и отовсюду.

«У нас, конечно, не было достаточно сил, чтобы изгнать полумиллионную американскую армию из страны, но и не это было нашей основной задачей – мы должны были сломить волю американцев и заставить их прекратить войну», – говорил он в интервью историку Стэнли Карнову в 1990-м году. При помощи Советского Союза генерал Зиап разработал систему воздушной обороны, которую американские военные признали второй по сложности после системы НАТО. И 30-го января 1968-го года войска Северного Вьетнама и партизаны Вьетконга перешли в широкомасштабное наступление по всей территории Южного Вьетнама, вошедшее в историю как Тет («Новогоднее») наступление. И хотя, понеся огромные потери, они были вынуждены оставить захваченные позиции и отойти от Сайгона, само наступление Тет произвело колоссальный эффект – в США, Австралию, Южную Корею стали массово поступать гробы погибших военнослужащих, что резко усилило антивоенные настроения в этих странах.



После этого Нгуен Зиап организовывал преимущественно мелкие, но постоянные атаки на американские базы. Американские военные вынуждены были перейти к постоянной обороне. «Переход к обороне – это практически всегда начало поражения» – говорил Нгуен Зиап. Он был противником позиционной, «окопной» войны, требующей заградительных сооружений и «закрепления на местности». Он требовал от своих бойцов постоянно находиться в движении, постоянно менять позиции и наступать в тыл противника даже в то время, когда противник ведет наступление. По свидетельствам офицеров его штаба, он весьма критически относился даже к такому понятию, как линия фронта.

И в 1973-м году США были вынуждены вывести войска из Вьетнама, потеряв 58 000 человек убитыми. Южновьетнамский режим продержался еще два года, и в 1975-м Вьетнам был объединен – танк армии Северного Вьетнама протаранил ворота американского посольства в Сайгоне, в то время как последние сотрудники посольства и американские советники спешно эвакуировались с крыши здания на вертолете. «Тридцатого апреля 1975-го года рабы стали свободными, – сказал в те дни Нгуен Зиап – это был самый счастливый день в моей жизни».



После объединения Вьетнама Нгуен Зиап продолжал занимать пост министра обороны, хотя реальное командование армией осуществлял уже генерал Ван Тиенг Зун. В 1978-м году вьетнамская армия, вопреки советам Нгуен Зиапа, вошла в Камбоджу и свергла режим Пол Пота и «красных кхмеров». Однако в следующем 1979-м году во Вьетнам вторглась китайская армия, которая, несмотря на многократное численное превосходство, встретила ожесточенное сопротивление сил вьетнамского народного ополчения. После отступления китайских войск, в 1980-м году, Нгуен Зиап ушел с поста министра обороны, а в 1982-м он был выведен из состава Политбюро. За тридцать пять лет постоянных войн с японскими, французскими, американскими и китайскими войсками вьетнамская армия потеряла более миллиона солдат и офицеров убитыми (не говоря уже миллионах жертв среди мирного населения). В 1980-90-е Нгуен Зиап преимущественно пишет книги – в том числе, работу «Мы победим» и книгу «Народная война и народная армия» – практическое руководство по организации герильи. Его дочь Хонг Анх Во, автор «Теории параметрического воздействия электромагнитного излучения большой мощности на твердое тело», стала физиком-ядерщиком и в 1987-м году получила в СССР премию Ковалевской за особый вклад в науку.






В 1990-е годы Нгуен Зиап нередко выступает с критикой коррупции вьетнамского руководства. А в 2007-м 97-летний военачальник участвует в экологических протестах – активно критикует правительственные планы по масштабной добыче бокситов в центральном Вьетнаме, которые, по его словам, могут привести к экологической катастрофе в регионе. В свои 98 лет с трудом передвигавшийся генерал принимает посильное участие в кампании против сноса исторических зданий и застройки центра Ханоя.

Последние годы он жил в загородном доме, украшенном портретами Маркса, Ленина и Хо Ши Мина, где принимал многочисленных гостей и охотно давал интервью. В интервью 2004-го года он предсказывал полный провал американской войны в Ираке. В связи с его смертью американский сенатор Маккейн написал в Твиттере: «Ушел генерал Нгуен Зиап – отличный военный стратег, который как-то сказал, что мы, американцы, были для него достойным врагом». На многих книгах Нгуен Зиап ставил автограф: «Во Нгуен Зиап, генерал мира» (General of Peace). А в одном из последних интервью он признался: «Вообще-то я никогда не хотел быть военным – я хотел быть просто преподавателем – философии или истории».

Статья http://navoine.info/giap.html
Фото взяты отсюда https://colonelcassad.livejournal.com/1247109.html

[зверь]

Сколько нефти экспортируется на каждого россиянина на самом деле ?
По экспорту мы где-то между Венесуэлой и Алжиром.

На каждого россиянина приходится 11,8 экспортных бочек нефти в год, или около 1 бочки в месяц, или где-то 50 долларов в месяц. Конечно за минусом затрат на добычу транспорт и реализацию.

Страны по экспорту нефти на человека:

Кувейт 235 барреля на душу населения.
....
Норвегия 84,4
.....
Венесуэла 16
Россия 11,8
Алжир 10,5


Источник: http://svspb.net/norge/neft.php

[зверь]

В Google Maps появились Меркурий, Венера и другие планеты Солнечной системы, а также их спутники. Теперь можно слетать к ним и посмотреть, как выглядит их поверхность.

http://short.nplus1.ru/g3p2aM9dJvk






Карта доступна здесь: https://www.google.com/maps/space/earth

[зверь]

Про Аргентину.

1. Аргентина по размеру территории занимает 8 место в мире, но это самая крупная страна, которая не является светским государством (католицизм)
2. Большинство населения - католики, примечательно то, что ислам, буддизм и иудаизм не распространены (~1%)
3. Испанский язык исполняет роль государственного языка Аргентины, хотя отсутствуют соответствующие законы о государственном языке
4. Грамотными являются >98% людей и из-за низкой миграции 100% населения испаноязычные
5. До первой половины 20-го века люди, которые хотели переехать в Америку, всерьёз выбирали между США и Аргентиной
6. Индекс человеческого развития очень высокий и по этому показателю страна обходит, как страны СНГ, так и другие европейские или азиатские страны
7. ВВП на душу населения (номинал) больше, чем в России или в Бразилии на 40%
8. Заработные платы аргентинцев, пожалуй, самые большие в Латинской Америке и составляют более 1000$ в месяц
9. Но количество людей за чертой бедности - 25% от всего населения
10. Знаменита страна на весь мир не только футболом и футболистами, но и войной с Великобританией за острова, а также конфликтами на границе с Бразилией
11. При необходимости получения лицензии или сертификата для работы на территории Аргентины российские дипломы не признаются

[зверь]

РОСТОВ-НА-ДОНУ, 25 октября 2017, 10:18 — REGNUM Жители Ростова-на-Дону, выступающие против увековечивания памяти Александра Солженицына в городе-миллионнике, отмечают победу. Пресс-секретарю регионального отделения общественного движения «Суть времени» Максиму Гончарову поступил ответ из городской администрации за подписью исполняющей обязанности начальника Управления культуры Светланы Ломоносовой, в котором говорится об отмене установки памятника, передаёт корреспондент ИА REGNUM 25 октября.
Так, на заседании межведомственной комиссии по наименованиям общественно значимых мест, установке памятных знаков, увековечению имен выдающихся людей и памятных событий в Ростове-на-Дону во внимание было принято коллективное обращение, которое поступило в адрес первого заместителя губернатора Ростовской области Игоря Гуськова. К письменному заявлению были прикреплены подписи тех, кто не одобрил инициативу установки мемориала писателю. В ходе дискуссии в качестве места увековечивания памяти было предложено пересечение проспекта Солженицына и улицы Ерёменко в микрорайоне «Левенцовский». Но этот вариант инициатору пришёлся не по душе. В этой связи «членами комиссии принятое решение по данному вопросу отменено».

Максим Гончаров отметил, что теоретически у инициаторов остаётся право предлагать новые места установки памятника, но шансы на воплощение идеи ничтожно малы.

Напомним, в Ростове-на-Дону прошли митинги, участники которых выступили против установки памятника Солженицыну. Реакция горожан последовала после того, как это событие было включено в календарь мероприятий по случаю празднования 100-летия со дня рождения писателя на Дону. Организаторы акции — Ростовское региональное отделение Общественного движения «Суть времени» — подготовили обращение, в котором обосновали протест. В частности, внимание чиновников обращено на недопустимость увековечивания памяти писателя, воспевавшего гитлеровцев и бандеровцев, напомнив, что за антигосударственный характер произведений от Солженицына отвернулось большинство советских писателей.

Как ранее сообщало ИА REGNUM, российский политолог, лидер движения «Суть времени» Сергей Кургинян считает, что произведение писателя «Архипелаг ГУЛАГ» ни в коем случае нельзя использовать как исторический источник.[indent]«Есть объективные цифры историков, сколько на самом деле было жертв политической репрессии. Цифры Солженицына в 100 млн человек — бредовые цифры этих потерь, они не выдерживают критики. Историк Виктор Земсков с этими цифрами ложился спать и утром с ними же вставал. Ну так почему не взять его цифры — 2 млн репрессированных. «Архипелаг ГУЛАГ» — это целиком научная фантастика. В ней нет никакой истины. А поэтому вопрос в том, что роль Солженицына в нашей истории — очень проблемная», — отмечал ранее в беседе с корреспондентом ИА REGNUM Сергей Кургинян.[/indent]
По мнению лидера движения «Суть времени», Александр Солженицын — крупный, но не великий литератор, его творчество достойно уважения. Что касается Солженицына-историка, то об этом надо забыть.
[indent]«Произведение Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» — это агитка, это фантазия, это глубокая фальсификация истории, в нём нет правды. Это произведение-таран, направленное на сокрушение Советского Союза любой ценой, то есть это чистый акт пропаганды. Поскольку нам необходимо восстановление исторического сознания, то восстанавливать его с помощью «Архипелага…» невозможно. Солженицын не историк, он определённый общественный деятель с определённой смешанной ориентацией — с одной стороны, патриотической, с другой — антисоветской, с третьей — нельзя понять, монархист он или февралист. Как историк — это антивеличина», — высказался Кургинян.[/indent]
Что касается увековечивания памяти писателя в Ростове-на-Дону, то здесь, по словам политолога, необходимо соблюдать демократию, действовать в соответствии с общественным мнением.

Подробности: https://regnum.ru/ne...ty/2338023.html

[зверь]

В 1973 году американцы вывели на орбиту огромную хреновину на 77 тонн. Называлась эта штука Skylab. У нас она особо известна тем, что есть как минимум полдюжины конспирологических теорий, зачем она действительно была нужна. Самая простая – что там был шлюз для корабля пришельцев.

Но это не важно. Важно то, что в 1979 году её хотели затопить в океане, но вместо этого затопили на паре австралийских ферм. Местные в разных поселениях с большим удовольствием смаковали эту историю, и поэтому я не мог не раскопать детали. И, конечно же, там обнаружился целый цирк.






Итак, для начала NASA не знала, куда именно грохнется Скайлаб. Уточнённый прогноз предполагал, что она развалится в атмосфере и даст кучу осколков с покрытием 7400 километров по вектору входа в атмосферу. Надо отметить, что вся эта история происходила в 1978-м году.

А 1978 год особо примечателен тем, что в Канаду уже упал наш советский спутник. Так в Канаде появилось новое месторождение урана. Причём сразу обогащённого.

В результате прогноз попадания в хотя бы одного человека 1 к 152 воспринимался примерно так же как фраза капитана пассажирского самолёта «Уважаемые пассажиры, пожалуйста, сохраняйте спокойствие».

В Америке начался форменный цирк. Ушлые предприниматели схватили волну и начали продавать футболки с рисунком-мишенью для приземления станции, анти-орбитальный репеллент и анти-осколочные шляпы. Разумеется, всё это не несло никакого функционала кроме юмористически-сувенирного.

В июне 1979 стало понятно, что до входа в атмосферу остаётся уже чуть-чуть. Американские газеты предлагали «Страховку от Скайлаба» — если обломок попал бы в подписчика, ему бы выписали страховую выплату. Ещё «Сан Франциско Экзаминер» установила приз в 10 тысяч долларов тому, кто принесёт первый кусок Скайлаба меньше чем за 72 часа после падения. Поскольку уже был прогноз на Индийский океан, предполагалось, что это просто развлекательная ставка, которая не сыграет.
[indent]
В Северной Каролине «Новостной вестник» сообщил, что местный отель назвал себя «официальной посадочной площадкой Скайлаба (с размеченной мишенью) и устраивает дискотеку».

После того, как NASA указала 11 июля, шотландский «Глазго Геральд» сообщил, что «взволнованные отдыхающие в Девоне рассчитывают отсидеться до утра в старой пещере контрабандистов».[/indent]
В НАСА конкретно облажались с прогнозом. 13 июля в Перте увидели что-то вроде ярких фейерверков. Это куски Скайлаба начали сыпаться на Австралию. Большая часть фрагментов упала около местечка Калгурли, ещё немного фрагментов ушло в стороны.






В НАСА с ужасом поняли, что часть фрагментов высыпалась на ферму у Балладонии. Там числился ковбой и ещё 3 члена его семьи. Австралийцы подтвердили визуально падение осколков именно туда и дали американцам телефон фермера. В США все стояли на ушах по поводу международного инцидента с ущербом, поэтому ковбою ночью позвонил президент Джимми Картер. Местные любят пересказывать эту историю примерно так:
— Здравствуйте, мистер Сайлер. Простите за поздний звонок, но с вами бы хотел поговорить президент США Джим Картер.
Фермер, в полусне, искренне охреневая от происходящего, и думая, что это розыгрыш, разрешает:
— Ну пускай говорит.
Включается президент:
— Мистер Сайлер, я лично и правительство США приносим вам искренние извинения за этот инцидент. Скажите, пожалуйста, на вашей ферме никто не пострадал?
— А! Сейчас бычков посмотрю… Вроде нет, не беспокойтесь!

Точный диалог восстановить сложно, но в местный хит, который ещё 9 лет лидировал в чартах на радио, вошли такие слова:[indent]
Balladonia night
Jimmy phoned up sorry
Balladonia night
Locals said don’t worry[/indent]
В эту же ночь куски станции пронеслись через стену сарая пацана по имени Стен Торнтон. Он проявил гражданскую бдительность взял пару и отнёс рейнджерам. Рейнджеры связались по радио с Пертом и узнали, что это за фигня. Стену рассказали всю историю, не забыв упомянуть про приз в Сан-Франциско. Парень оказался истинным австралийцем: паспорт у него был при себе, он схватил куски и ломанулся к ближайшему аэродрому. Рейнджеры организовали для него местный перелёт до международного аэропорта, потому что на кону была честь страны – ведь Стен, фактически, поспорил с американцами. Через 24 часа парень стучал ногой в дверь редакции. Приз ему отдали после интервью на радио. Расчёт оказался верным – заработал он в итоге с учётом всех расходов около 4 тысяч долларов.

В это время из НАСА отправили опергруппу в Калгурли – забрать все осколки полезной нагрузки (по другим областям разбросало куски баков), которые иначе могли бы в конечном итоге оказаться где-нибудь в СССР. Вот как их фиаско поэтично описал журнал «Тайм»:
[indent]
Пустынная земля песков и редкого кустарника… Охотники за сувенирами заполонили пустоши на джипах, лендроверах и частных самолётах. Они были достаточно быстры, чтобы найти обломки упавшей станции, включая большой цилиндрический объект и много маленьких кусков. Старожилы говорят, что последний раз такая суматоха была, когда ирландец Педди Ханнан нашёл тут небольшие золотые самородки.[/indent]
А ещё в Балладонии мистер Сайлер всё же понял, что его не разыгрывали, и звонил действительно президент. Он немного поукорял себя за то, что не попросил штуку баксов за моральный ущерб и пошёл осматривать свои владения. У него одна из тех ферм, которые примерно 100 на 200 километров для мясного животноводства. В паре километров от дома он нашёл крупные обломки, потом ещё кучу мелких. Собрал и привез к себе. Через пару недель у него начали их выкупать коллекционеры – напомню, станцию почти год рекламировали по всему миру, и всем хотелось её кусочек. Из Шанхая предложили 20 тысяч долларов. Устоять он, конечно, не мог.

При этом где-то на ферме его ждали ещё куски станции. В конечном итоге он забросил своё животноводство, продал бычков – и ближайшие годы продавал билеты на поиск кусков Скайлаба. Приезжаете на джипе к нему, платите посуточно – и гоняете, сколько влезет. Все найденные куски ваши. Развлечение продолжалось много лет, пока ферму не прочесали как гребёнкой. Говорят (подтверждений я не нашёл), что именно в этот момент мистер Сайлер съездил в Перт и купил там списанный военный самолёт с алюминиевым корпусом. После чего куски Скайлаба туристы на его ферме стали находить чуть чаще.

Теперь вернёмся в маленький город Эсперансу. Скорее всего, до событий там градообразующим предприятием была заправка, а пару лет спустя добавился ещё маленький музей упавшего Скайлаба.

Так вот, местные жители возмутились тем, что их покой нарушили американцы и подали на них в суд по статье «разбрасывание мусора». В городе оказался адвокат (похоже, из «седых странников», судя по прошаренности), который доказал, что по соглашению 1967 года о космических объектах, собственность США испортила природную красоту Австралии. Суд они выиграли, и правительство США было оштрафовано на 400 баксов в пользу городской казны Эсперансы.

Теперь ссылки. По Скайлабу вот здесь одна из наиболее полных сборок фактов (это нечто вроде дипломной в австралийском университете, и в конце много пруфов, но материал доступен по регистрации в научных целях). Более короткая версия для прессы (плюс несколько новых деталей). Про то, как мы уронили спутник-шпион Космос-954 с ядерным реактором на борту на Канаду, и как потом компенсировали, хорошо описано на Вики. В 1991 году уже мы пытались посадить «Салют-7» в зону «кладбища космических кораблей» около острова Рождества, но промахнулись и попали в Аргентину. Поэтому в 2001 году, помня все эти случаи, когда с орбиты сходил «Мир», в Австралии, Японии и на Фиджи подготовились и выслали жителям штормовое предупреждение – мол, из домов лучше не выходить, пока русские не закончат.

[зверь]

Эти люди — просто психи в хорошем смысле слова: их самоотверженности остается только подивиться. Оговоримся, что один из них все же поставил над собой эксперимент случайно.



Барри Маршалл — врач, заразивший сам себя





До 1982 года считалось, что гастрит и язву желудка вызывают стресс и плохое питание. Но Барри Маршалл был убежден, что причина в бактерии Helicobacter pylori, а коллеги над ним лишь смеялись.
Чтобы доказать свою правоту, ученый выпил раствор бактериальной культуры. Через неделю у него появились симптомы гастрита — резь в животе и рвота, с которыми он справился с помощью антибиотиков.

Благодаря этому открытию у нас есть возможность вылечить язву желудка, а Маршалл получил Нобелевскую премию.




Роб Рейнхарт — создатель напитка будущего







Чтобы решить проблему голода на земле, Роб Рейнхарт создал напиток сойлент. Он заявил, что продукт может заменить еду, так как содержит все необходимые для человека вещества. Чтобы доказать это, он и еще несколько человек (к примеру, этот парень) питались только сойлентом больше месяца.
В итоге у них появилось много свободного времени и даже улучшилось здоровье, вот только такая диета сильно им надоела. Медики же напоминают, что постоянное питание жидкой пищей опасно для человека. Но, оказалось, использовать сойлент время от времени очень даже можно.




Вернер Форсман — самый смелый хирург






В 1926 году Вернер Форсман догадался, что длинный катетер можно ввести прямо в сердце через вену на руке. Гипотезу сочли безумной и не разрешили проверить.
Тогда Форсман, никому не сказав, надрезал себе руку и вставил в вену иглу с полуметровой трубкой и стал двигать ее к сердцу. Его ассистент сбежал от страха, но, к счастью, у Форсмана все получилось. Он сделал рентгеновский снимок, но коллеги подумали, что это фокус, и высмеяли его.

Форсман разочаровался и забросил эксперименты, но спустя 30 лет его Нобелевская премия нашла его, а мы можем смотреть, как работает сердце, и удалять тромбы.