Скрытый текст
Следует отметить, что дело происходило в конце прошлого века, на заре развития сотовой телефонной связи, когда ещё только появились первые «Моторолы», размером с силикатный кирпич, а видеорегистраторов и навигаторов и в помине не было. Этот телефон, или, как его ещё в простонародье окрестили, «труба», имел своенравный и капризный характер, работая, когда и где ему вздумается. Станций сотовой связи тогда в городе были единицы и, чтобы куда или кому-либо позвонить, приходилось довольно долго и беспорядочно, как инфузории, двигаться в различных направлениях в поисках необходимого сигнала.
С роднёй – близкой и дальней – я живу по принципу хорошей поговорки: чем дальше родственники – тем они ближе. Все они очень любят приезжать на дни рождения, юбилеи, шашлыки, попариться в баньке, но на этом, как правило, всё и заканчивается. А когда нужно помочь мне – как тараканы разбегаются по углам и никого днём с огнём не найдёшь, и никакими коврижками не заманишь.
Ехать надо было в другой конец города, километров за сорок. Откровенно говоря, я и сам к вечеру устал, как собака, к тому же предстоящий день обещал быть непростым и крайне напряжённым, но, раз попросили, – помочь просто необходимо. Я даже знал, чем закончится очередная бесплатная консультация у моей родни – просьбой госпитализировать в хорошую больницу, в отдельную палату, поговорить с врачами на предмет предстоящего обследования и лечения, «помочь» с инвалидностью, импортными лекарствами, желательно льготными, а ещё лучше бесплатными, и т.д. и т.п.
Знаю, потому что неоднократно всё это проходил, а потом, когда после выписки интересовался у них - отблагодарили ли они врачей и сестёр – и мне убедительно врали, что да, конечно, набирал телефонный номер стационара, а мне в ответ бросали трубку или, в последующем, демонстративно отворачивались и не здоровались при встрече. Ну, ты – дурак, скажете. Согласен. Вот такая уж у меня натура – никому не могу отказать, особенно, когда речь идёт о здоровье человека.
По принципу: раньше сядешь – раньше выйдешь, быстренько собрался, покидал в машину стандартную скоропомощническую укладку, мешок Амбу с воздуховодами, портативный кардиограф, вязанку крамеровских шин и прочую атрибутику. Зачем так много всего? Знаете, многолетняя практика врача «Скорой» научила всегда, везде, при любых обстоятельствах, как юный пионер, быть готовым к худшему. Даже по жизни хожу со скальпелем, стерильным бинтом и кровоостанавливающим зажимом в барсетке.
…Чтобы хоть как-то сократить неблизкий путь, решил проехать через центр. Улочки старого города узкие, поэтому движение на них, в основном, однонаправленное. Уличные фонари равносторонними треугольниками красиво очерчивают падающий крупными хлопьями пушистый белый снег, мягко ложащийся на дорогу и тротуары. Из автомобильных колонок льётся очаровательная концертная музыка обожаемого мною Антонио Вивальди – Аllegro non molto и Danza pastorale. На улицах – ни души, только представители кошачьего семейства периодически перебегают дорогу то тут, то там, на секунду замирая посередине, и сверкая в свете автомобильных фар зелёными глазками.
Ещё издалека замечаю на дороге какую-то смутную фигуру, постоянно меняющую свои очертания и габариты. Подъезжаю ближе, останавливаюсь за несколько метров до объекта, включаю «аварийку», выскакиваю из машины и подбегаю. Боже мой! На дороге, на снегу, копошится, периодически вскрикивающая миниатюрная бабушка в старенькой шубейке, сползшем с головы шерстяным платком и растрёпанными седыми волосами. Как она тут оказалась – одна, без сопровождающих, поздним вечером? – сам чёрт не знает. Один валенок на ноге, другой валяется метрах в пяти. Вокруг – отчётливые следы от какой-то машины с длинным тормозным путём, переходящим в зигзаг и параболу, теряющийся в дистальном конце улице. Сбили человека машиной и уехали, оставив помирать на дороге. Сволочи.
Достаю тяжеленную «Моторолу», пытаюсь дозвониться до «Скорой». Бесполезно, связи нет. Побегав туда-сюда, на время оставляю эту затею. Далее пытаюсь наладить общение с пострадавшей и произвести осмотр. Старушка относительно контактна, но неадекватна, в шоке, на все вопросы в разной тональности – от полушёпота до крика – повторяет только одно слово: «Да». Получается так.
- Бабуля, что болит?
- Да!
- Рука, нога болит?
- Да!
- Голова болит?
- Да!
В общем, не до анамнеза. Быстро осматриваю. Крови нигде нет, значит, ран тоже. Руки вроде целы – отталкивает меня сильно, пытается подняться на руках, но что-то ей мешает. Ноги! Одна постоянно сгибается и разгибается, а вторая нога с валенком как-то странно неподвижна, а при пальпации резко болезненна в средней трети бедра. Там же, через поношенные шерстяные чулки, определяется припухлость, но ткань цельная, острых костных «шипов» нет. Закрытый перелом бедра, вероятно, от удара бампером сбившего её транспортного средства. Ну, и сотрясение головного мозга, конечно. В три прыжка оказываюсь возле своей машины, позади неё выставляю красный светоотражающий треугольник, хватаю укладку, пару шин и старую куртку, используемую для всяких дорожных ремонтов.
Делаю пять кубов баралгина с димедролом в мышцу бедра здоровой конечности через небольшой разрез ножницами в чулке. Шины Дитерехса у меня нет, но пойдут и лестничные, крамеровские. Расстёгиваю старушкину шубейку и, стараясь не встречаться глазами с ошарашенным взглядом пострадавшей, прикладываю конец первой наружной шины к подмышечной области. Край другой, внутренней шины подвожу к паховой области, отчего бабулька, наряду с «даканьем», выдаёт интригующий «хохотунчик». Далее, оба приспособления для иммобилизации, плотно прибинтовываю широкими марлевыми полосками к конечности, и сцепляю обе шины на подошвенной поверхности валенка. Учитывая относительную шаткость конструкции, в сочетании с минимальной жёсткостью, дополнительно сбинтовываю обе ноги между собой, предварительно надев на здоровую валенок.
Так, что ещё? Ах, да. Застёгиваю шубу, поправляю платок, распластываю рядом куртку и очень аккуратненько, «по частям», перемещаю на неё пострадавшую. Она уже не так громко, но, по-прежнему, систематически повторяет: «Да, да, да». Хорошо, что рядом нет случайных прохожих, а то бы подумали чёрт знает что. Всё-таки интересный народ – пешеходы. Они - как ниндзя: всегда в чёрном, возникают ниоткуда, уходят в никуда и верят, что принадлежат к касте бессмертных. А мой инструктор в автошколе, вообще, каждый день повторял свою любимую поговорку: «Пешеходы бывают шустрые и мёртвые».
Двенадцать часов ночи. Мелодично бьют куранты Спасской башни старинного Кремля. Наконец, по «трубе» дозваниваюсь до «Скорой», представляюсь, объясняю ситуацию. Поняли вас, доктор, отвечают, скоро будем. В ГИБДД сообщать нет смысла – диспетчера неотложки сделают это быстрее меня.
Следующий звонок – родственнику. Говорю, что немного задержусь, но постараюсь приехать и спрашиваю о состоянии жены. Пьяный, заплетающийся, недовольный голос отвечает, что меня уже не ждут, надо было приехать раньше, а жена давно спит и вообще… Из автомобиля приношу подушку и подкладываю её бабушке под голову. За всё время рядом не проехало ни одного транспортного средства, не прошёл ни один человек. Это и понятно: будничный вечер, точнее, уже ночь. Завтра всем на работу, мне, кстати, тоже на сутки к семи утра.
Снегу навалило - сантиметров пять - и все следы, которые я до этого видел на дороге – тю-тю – укрыло белым пуховым одеялом.
…Минут через десять подъезжает «Скорая» с проблесковыми маячками.
- О, какие люди! Привет – привет. Что тут? Нормально, берём, везём в травму. Пошли за носилками.
А ещё через минуту подъехала машина ДПС.
- Так, граждане, в чём дело? Сбили? Бабку? «Скорая», на секунду задержитесь, надо задать пару вопросов пострадавшей.
- Бабуля, ау, как слышишь, приём. Кто тебя сбил машиной, вот этот, да (пальцем в мою сторону)?
- Да, да, да…
- «Скорая» - свободны, можете ехать в больницу. - Гражданин (мне), ваши документы, пройдёмте в служебную машину.
- Да я, да мне ехать надо…
- Гражданин, пройдёмте, разберёмся.
Час ночи. Машина ДПС.
- Ну, давайте рассказывайте, на какой скорости ехали, как бабушку старенькую сбили…
- Я вам который раз повторяю – я не сбивал, ехал, увидел, оказал первую медицинскую помощь, там ещё следы были от машины…
- Пойдёмте, покажете следы.
Вышли, подошли. После «Скорой» словно стадо мамонтов прошло – пока они осмотрели, пока сходили за носилками, пока погрузили. Короче, затоптали всё. И ещё проехали вдобавок по тому самому месту.
- Гражданин, где, какие следы вы нам хотели показать?
- Я когда подъехал – было так…
- Гражданин, не надо врать, вы знаете - чистосердечное признание смягчает вину, а то, что вы не скрылись с места ДТП и оказали помощь – это вам зачтётся в суде…
- В двадцатый раз повторяю – я не сбивал бабушку. Сбита она была, судя по характеру полученной травмы, легковым автомобилем: пострадавшая маленького роста, травма бедра как раз на уровне бампера «легковушки». Если бы я её сбил своей машиной – она у меня сейчас свои кишки «сушила» на «кенгурятнике», неужели непонятно?
Объяснять что-либо этим долбоящерам было бесполезно.
- Не волнуйтесь, разберёмся, к тому же, если вы чистосердечно признаетесь… Кстати, а почему от вас пахнет водкой?
- Это не водка – спирт. Разлил на одежду, когда делал укол…
- Спирт, говорите? Очень хорошо. Сейчас мы проедем в районный отдел ГИБДД, вот только по дороге заглянем в Республиканский наркодиспансер и проведём экспертизу на предмет алкогольного опьянения.
- На каком основании?
- А на том, что если вы пьяны и бабка, которую вы сбили - помрёт – это будет отягчающим обстоятельством.
- Я вам уже сто раз говорил – я не сбивал!
- Разберёмся. Кстати в наш алкотестер не ходите дыхнуть?
- Именно в «ваш» – нет.
- Боитесь?
- Нет.
- Не доверяете?
- Да, не доверяю, я двадцать с лишним лет не пью ничего, даже кефир, квас, соки...
- Ну да, скажете тоже! Не может быть! Чтобы врач был трезвенником? Да в жизни не поверю! У меня знакомые врачи как сядут квасить – ведро могут выпить – и ни в одном глазу! А почему алкоголь не употребляете, вы что - больной? А как же тогда права получили? Скажите честно, сейчас ведь копать начнём – что-нибудь да нароем. Кстати, можем договориться, стартовая цена – полтинник, но торг уместен…
- Вот поэтому я и не собираюсь дышать в ваш алкотестер.
- Ну, как хотите, только потом не пожалейте…
Два часа ночи. Приехали в наркодиспансер. Дыхнул. Потом сдал кровь. Чисто. Гайцы приуныли.
- Ладно, доктор, твоя взяла. Тридцать тысяч – и по домам. Идёт?
- С какой стати? Я бабулю не сбивал. Участником ДТП не являюсь, а моё дальнейшее задержание – незаконно. Верните мои права и документы на машину. И, пожалуйста, не надо мне тыкать.
- Ну, как знаете, как знаете…
Три ноль-ноль ночи. Районный отдел ГИБДД.
- Здрасьте, я дознаватель, расскажите обстоятельства наезда…
- Я ни на кого не наезжал. Ехал по дороге, увидел, вероятно, сбитого машиной человека, как врач оказал первую медицинскую помощь, вызвал «Скорую»…
- Почему вы отказались подписывать протокол?
- Потому что я невиновен!
- Нам необходимо осмотреть ваше транспортное средство на предмет повреждений, имеющих отношение к ДТП, и вообще...
Четыре часа утра. Ещё темно. Площадка осмотра автомобилей райотдела ГИБДД. Три гайца с огромными фонарями с пристрастием осматривают мою машину.
- Это что за царапина? А огнетушитель у вас есть? А где аптечка первой помощи? В этом чемоданчике? А шприцы вам зачем? А откуда у вас столько лекарств, и для каких целей? А что это на заднем сиденье под курткой лежит? Ого, да это же ружьё! Для самообороны, говорите? Понятые, обратите внимание… Разрешение на ношение и хранение есть? А охотбилет? Тоже есть? Предъявите! Так, посмотрим, посмотрим. Что-то у вас выражение лица на фотографии другое…
Пять ноль-ноль. Тот же райотдел.
- Понимаете, тут такое дело… В вашей машине обнаружено огнестрельное оружие, правда, патроны мы не нашли… А, они у вас в нагрудных карманах? Ого, целых две обоймы по два картечных патрона в каждой! Вы что, на войну собрались? Ах, к больной родственнице… Вы же врач, зачем вам ружьё? Да, да, уже говорили - для самообороны… Видите ли, мы ещё вызвали сотрудников наркоконтроля, потому что у вас в укладке слишком много разных лекарств, их все нужно проверить… И ещё сейчас подъедут из районного отдела УВД города по поводу ружья. Вам на работу к семи? Дежурите на «Скорой»? Как это благородно – спасать человеческие жизни… Мы же предупреждали – лучше было договориться…
Шесть утра.
Мутный тип из наркоконтроля с точечными зрачками.
- Скажите, а коргликон и кордарон – это одно и то же? Почему мне этого не понять, я даже хотел когда-то поступать в медицинский… А расскажите мне про все ваши лекарства по порядку… Времени не хватит, на работу торопитесь? Ничего, у меня времени много…
Без пятнадцати семь звоню на «Скорую», предупреждаю, что задержусь.
- Семь утра. Дознаватель близлежащего райотдела УВД.
- Гражданин, куда и с какой целью вы направлялись ночью, вооруженным охотничьим ружьём ТОЗ-106? К больной родствен-
нице? Вы что, убить её хотели? Да знаю я, что у вас есть все разрешения… И всё-таки?
Восемь ноль-ноль. «Солнце ещё не встало, а в стране дураков уже вовсю кипела работа».
Девять утра. Этот дурдом не кончится никогда.
Десять ноль-ноль. Штирлиц лихорадочно соображал, под каким предлогом ему свалить от Мюллера.
Эврика!
…Когда-то я был на вызове у одного большого человека. История очень личная и пикантная. Рассказывать подробности считаю некорректным и неприличным. Этому человеку мы очень помогли. От больших денег с фельдшером отказались. Дали честное слово, что никому и никогда. В благодарность нам разрешили обратиться с просьбой о помощи в самой тяжёлой жизненной ситуации. Но только один раз. Сказали, чтобы мы запомнили телефон. Выучили наизусть, но не записывали нигде. Из шикарного дворца на берегу Волги мы с фельдшером вышли на полусогнутых ногах, с мокрыми спинами и трясущимися руками. Джип с охраной сопровождал нас до самого города.
Эта ситуация наступила.
Одиннадцать часов утра. Звоню, рассказываю, что произошло и где нахожусь.
Полдень. Слышу шум в коридоре, крики и чей-то громкий голос. Распахивается дверь и в комнату, где нахожусь я, все вещи из моей машины, а также дознаватели наркоконтроля, УВД и многочисленные любопытные гайцы, влетает пунцовый, как рак, и злой, как чёрт, полковник ГИБДД. Все вскакивают по стойке «смирно».
Такого смачного и многоэтажного мата я не слышал никогда.
Почётный эскорт сопровождал меня до самого филиала. Коллеги по работе тоже были в шоке.
Ещё через какое-то время я сидел в машине «Скорой помощи» и записывал вызов.
Мораль:
- гражданский и профессиональный долг – дело святое;
- на моём месте мог оказаться любой врач или просто неравнодушный человек;
- всегда просчитывайте все возможные негативные последствия вашего доброго дела или благородного поступка.
0
