0
oletito (27 Сентябрь 2013 - 12:14) писал:
На самом деле уже трудно писать про истинно "демократические" режимы, так как на фоне "бунта Толоконниковой" началось какое-то форменное мочилово интересов, взглядов, идей, из которых ФСИН выходит проигравшей и опошленной стороной. Религиозные течения давят на УИС:
Цитата
Наш фонд в свое время предлагал программу изменений в системе исполнения наказаний применительно к несовершеннолетним, находящимся в местах лишения свободы. Несмотря на то, что программа, представленная нами Президенту России Дмитрию Медведеву, получила одобрение и у Президента, и в Администрации Президента, но когда она пришла во ФСИН, то закончилось тем, что нас просто выгнали из воспитательной колонии. И запретили приближаться, негодуя тому, что кто-то подпустил так близко неправительственную организацию, которая объективно все увидела и представила программу изменения ситуации в местах лишения свободы.
Разумеется, система, выстроенная десятилетиями, со времен ГУЛАГа, рассчитанная на унижение, запугивание и ломку человека, подавление его чувства собственного достоинства, не хочет увидеть в заключенном человеке личность. И естественно, эта система не будет никоим образом откликаться на что-то новое, а будет, наоборот, сопротивляться любым посягательствам на ее неизменность. Поручать же самой системе, чтобы она предлагала концепции изменения и развития себя же самой, тем более абсурдно.
Разумеется, система, выстроенная десятилетиями, со времен ГУЛАГа, рассчитанная на унижение, запугивание и ломку человека, подавление его чувства собственного достоинства, не хочет увидеть в заключенном человеке личность. И естественно, эта система не будет никоим образом откликаться на что-то новое, а будет, наоборот, сопротивляться любым посягательствам на ее неизменность. Поручать же самой системе, чтобы она предлагала концепции изменения и развития себя же самой, тем более абсурдно.
Кривозащитники широким фронтом развернулись против религии и ФСИН:
Цитата
И, наконец, третье событие недели. На фоне дискуссий о реформировании судов и ГУЛАГа, которые всем успели ох как надоесть за последние двадцать лет, поистине апокалиптическим откровением видятся заметки протодьякона Кураева, широко растиражированные «Эхом», которые можно для краткости назвать «Письма из Мордора», или «Православные и ГУЛАГ». Они все о том же: о письмах Надежды Толоконниковой и отношении государства и церкви к Pussy Riot и прочим страдающим в заключении.
Заметки Кураева можно долго читать и перечитывать, но за осторожными формулировками отца протодьякона можно увидеть простое послание «граду и миру»: «Какие мы христиане, если во главе с патриархом и епископами смотрим на то, как в натуральном ГУЛАГе издеваются над молодой женщиной?» Причем и малоприятная РПЦ Толоконникова, «преступление» которой условно, и сидевшие за подготавливаемый теракт в той же колонии чеченки не заслуживают того, чтобы быть рабами ФСИН. Ведь ОН велел любить всех и не делал оговорки о террористах и танцующих в церквях.
Слова Кураева можно творчески продолжить: чтобы РПЦ была на ура принята всем обществом, патриарху или синоду надо было задать публично президенту только один вопрос. Нет, не почему он развелся. Это, в конце концов, глубоко личное дело Путина. А почему в СИЗО умер Магнитский и никто за то ответственности не понес? И как себя президент после этого ощущает: по-христиански или как-то еще? И где мы вообще все живем – в «святой Руси» или в каком-то хазарском каганате? Ну, или все в том же Мордоре.
Дилемма, озвученная Кураевым, возникла еще во времена, когда синедрион и Пилат принимали свои памятные решения: для того, чтобы жить по совести и правде, нужны люди, стремящиеся так жить. А чтобы такие люди были, нужно, соответственно, чтобы многие жили по правде и совести. Многотысячелетний тупик.
Заметки Кураева можно долго читать и перечитывать, но за осторожными формулировками отца протодьякона можно увидеть простое послание «граду и миру»: «Какие мы христиане, если во главе с патриархом и епископами смотрим на то, как в натуральном ГУЛАГе издеваются над молодой женщиной?» Причем и малоприятная РПЦ Толоконникова, «преступление» которой условно, и сидевшие за подготавливаемый теракт в той же колонии чеченки не заслуживают того, чтобы быть рабами ФСИН. Ведь ОН велел любить всех и не делал оговорки о террористах и танцующих в церквях.
Слова Кураева можно творчески продолжить: чтобы РПЦ была на ура принята всем обществом, патриарху или синоду надо было задать публично президенту только один вопрос. Нет, не почему он развелся. Это, в конце концов, глубоко личное дело Путина. А почему в СИЗО умер Магнитский и никто за то ответственности не понес? И как себя президент после этого ощущает: по-христиански или как-то еще? И где мы вообще все живем – в «святой Руси» или в каком-то хазарском каганате? Ну, или все в том же Мордоре.
Дилемма, озвученная Кураевым, возникла еще во времена, когда синедрион и Пилат принимали свои памятные решения: для того, чтобы жить по совести и правде, нужны люди, стремящиеся так жить. А чтобы такие люди были, нужно, соответственно, чтобы многие жили по правде и совести. Многотысячелетний тупик.
При этом кто-то из кривозащитной братии уже заявляет о победе над кровавым ГУЛАГом:
Цитата
Письмо Надежды Толоконниковой уже оказало влияние на положение в женских колониях. Такую точку зрения изложил в комментарии ИА «Диалог» руководитель проекта Gulagu.net Владимир Осечкин.[indent]
«Письмо Толоконниковой уже повлияло [на ситуацию в российских женских колониях]. Во-первых, последнюю неделю новости из женских колоний, в первую очередь из мордовской ИК-14, поднимаются в топах на Яндексе. Самое важное, что Надежда направила заявление не только в защиту себя и своих подруг, которые проходят по этому уголовному делу. Она подняла проблему, которая касается более 50 тысяч женщин в местах принудительного содержания. Важно, что об этом говорят в Президентском совете, в Общественной палате, во ФСИН. Самое важное, что из этого может вынести власть, что пора расставаться с порочными и позорными рудиментами ГУЛАГа, необходимо пересмотреть критерии и параметры использования труда в женских колониях», — сказал Осечкин.[/indent]
Он также отметил, что на внеочередном заседании рабочей группы по защите прав заключенных при Государственной Думе этот вопрос обсуждался. Его также будут обсуждать на заседании в октябре. Осечкин также отметил, что необходимо пересмотреть целый ряд нормативов и на уровне ведомственных приказов ФСИН и Минюста, и на уровне Федеральных законов в Госдуме, которые регламентируют отбытие наказаний женщинами.
«Письмо Толоконниковой уже повлияло [на ситуацию в российских женских колониях]. Во-первых, последнюю неделю новости из женских колоний, в первую очередь из мордовской ИК-14, поднимаются в топах на Яндексе. Самое важное, что Надежда направила заявление не только в защиту себя и своих подруг, которые проходят по этому уголовному делу. Она подняла проблему, которая касается более 50 тысяч женщин в местах принудительного содержания. Важно, что об этом говорят в Президентском совете, в Общественной палате, во ФСИН. Самое важное, что из этого может вынести власть, что пора расставаться с порочными и позорными рудиментами ГУЛАГа, необходимо пересмотреть критерии и параметры использования труда в женских колониях», — сказал Осечкин.[/indent]
Он также отметил, что на внеочередном заседании рабочей группы по защите прав заключенных при Государственной Думе этот вопрос обсуждался. Его также будут обсуждать на заседании в октябре. Осечкин также отметил, что необходимо пересмотреть целый ряд нормативов и на уровне ведомственных приказов ФСИН и Минюста, и на уровне Федеральных законов в Госдуме, которые регламентируют отбытие наказаний женщинами.
Вплоть до неприкрытого злорадства...
Цитата
Сработала закономерность «последней капли» – людей довели до края, края терпения. Во многих регионах ситуация обострилась до предела, границу человеческого там где пытки, вымогательства и издевательства сотрудники ФСИНа много где перешагнули, к сожалению. После определенной «точки невозврата» люди перестают терпеть, больше не могут. Они уже готовы идти до конца, пусть даже печального, лишь бы больше не пытали и не измывались над ними.
Конечно, не последнюю роль тут сыграла и прошлогодня акция протеста в колонии №6 Копейска Челябинской области. Люди увидели, что без насилия, но при наличии решительности и солидарности можно добиваться защиты своих прав.
Поэтому, думаю, если ничего не изменится, если ФСИН не начнет решительную чистку своей структуры от карателей и вымогателей, количество «восстаний» будет только увеличиваться. Необходимо не ужесточать, как силовые ведомства у нас привыкли, закручивать гайки, а наоборот, гуманизировать и социализировать. Тюрьма должна перевоспитывать, а не озлоблять. Сегодняшняя российская тюрьма никого не перевоспитывает, а наоборот.
– Первое заявление ФСИН по факту любого протеста заключенных: воры-авторитеты подбили народ на смуту. По Вашему мнению, кто на самом деле идет «выступать» – профессиональные урки или обычные мужики?
– Я сочувствую региональным управлениям ФСИН, потому что у их пресс-службы и руководства не хватает фантазии придумать какую-нибудь более правдоподобную версию (о признании реальных проблем я уж молчу)…
Был там, в Копейске один такой «профессионал» из Калмыкии. Все время мирного бунта он просидел в подвале, отрезанный от внешнего мира, а потом, когда все завершилось, он потребовал, чтобы я к нему явилась, чуть ли не на ужин при свечах – так у них там все мило было обустроено с прежним, теперь уже отстраненным, руководством. Он считал, что раз он тут типа статусный, то его статус и для меня что-то значит. Был, естественно, деликатно отшит. Я всегда вспоминаю этого забавного человека и его «званый ужин», на который я должна была явиться, когда слышу заявления про криминальных авторитетов, которые «организовали бунт в Копейске».
Вообще же, при существующем положении в российской пенитенциарной системе, плохо сидится всем, кроме т.н. «активистов» – прислуживающих администрации заключенных. На «промке» зарплата, например, в том же Копейске, варьировалась от 7 до 20 рублей в месяц. При этом людей заставляли перерабатывать биологически опасные медицинские отходы. Если отказывались – били, помещали в ШИЗО, лишали свиданий. Разве это не садизм? Разве это не рабство? Вот и думайте, как долго такое можно терпеть?.. Я удивляюсь не тому, что Копейск восстал, а тому, что это не произошло намного раньше.
– Насколько зависит успех «бунта» (как в Копейске) от действий правозащитников, журналистов и родственников заключенных?
– Ну, сотрудники внутренних органов хотят верить в то, что какая-то координация действий между тюрьмой и волей была, но это нереально. Потому что как правозащитники, так и журналисты не будут плясать ни под чью дудку, так и у родственников заключенных и самих заключенных – у всех свои интересы. То, что произошло в Копейске – дело случая и искреннего желания, находящихся в застенках людей рассказать о своей беде, их настроя, заряженности на борьбу, солидарности и готовности идти до конца.
Конечно, не последнюю роль тут сыграла и прошлогодня акция протеста в колонии №6 Копейска Челябинской области. Люди увидели, что без насилия, но при наличии решительности и солидарности можно добиваться защиты своих прав.
Поэтому, думаю, если ничего не изменится, если ФСИН не начнет решительную чистку своей структуры от карателей и вымогателей, количество «восстаний» будет только увеличиваться. Необходимо не ужесточать, как силовые ведомства у нас привыкли, закручивать гайки, а наоборот, гуманизировать и социализировать. Тюрьма должна перевоспитывать, а не озлоблять. Сегодняшняя российская тюрьма никого не перевоспитывает, а наоборот.
– Первое заявление ФСИН по факту любого протеста заключенных: воры-авторитеты подбили народ на смуту. По Вашему мнению, кто на самом деле идет «выступать» – профессиональные урки или обычные мужики?
– Я сочувствую региональным управлениям ФСИН, потому что у их пресс-службы и руководства не хватает фантазии придумать какую-нибудь более правдоподобную версию (о признании реальных проблем я уж молчу)…
Был там, в Копейске один такой «профессионал» из Калмыкии. Все время мирного бунта он просидел в подвале, отрезанный от внешнего мира, а потом, когда все завершилось, он потребовал, чтобы я к нему явилась, чуть ли не на ужин при свечах – так у них там все мило было обустроено с прежним, теперь уже отстраненным, руководством. Он считал, что раз он тут типа статусный, то его статус и для меня что-то значит. Был, естественно, деликатно отшит. Я всегда вспоминаю этого забавного человека и его «званый ужин», на который я должна была явиться, когда слышу заявления про криминальных авторитетов, которые «организовали бунт в Копейске».
Вообще же, при существующем положении в российской пенитенциарной системе, плохо сидится всем, кроме т.н. «активистов» – прислуживающих администрации заключенных. На «промке» зарплата, например, в том же Копейске, варьировалась от 7 до 20 рублей в месяц. При этом людей заставляли перерабатывать биологически опасные медицинские отходы. Если отказывались – били, помещали в ШИЗО, лишали свиданий. Разве это не садизм? Разве это не рабство? Вот и думайте, как долго такое можно терпеть?.. Я удивляюсь не тому, что Копейск восстал, а тому, что это не произошло намного раньше.
– Насколько зависит успех «бунта» (как в Копейске) от действий правозащитников, журналистов и родственников заключенных?
– Ну, сотрудники внутренних органов хотят верить в то, что какая-то координация действий между тюрьмой и волей была, но это нереально. Потому что как правозащитники, так и журналисты не будут плясать ни под чью дудку, так и у родственников заключенных и самих заключенных – у всех свои интересы. То, что произошло в Копейске – дело случая и искреннего желания, находящихся в застенках людей рассказать о своей беде, их настроя, заряженности на борьбу, солидарности и готовности идти до конца.
Руководство ФСИН уже не утирается - обтекает обильно и молча...
