Сообщений в теме: 1976

[Боря]

RUник (10 Июнь 2013 - 16:41) писал:

Не скрою, когда был начкаром, пару раз возникало непреодолимое желание шмальнуть с АК в кису, котора летом забиралась погреться на теплый "Георгин", вызывая многочисленные сработки со всеми вытекающими... Так что даже если и стреляли - прекрасно понимаю коллег с Дальнего Востока (мои часовые, кстати, обходились рогатками)).

На заре моей службы (в качестве вышкаря) отстрелом кошек на периметре занимался зам.командира батальона. Брал в оружейке мелкашку, коробку патронов - и вперёд, на охоту.
1995 год. Никаких правозащитников на горизонте. Песня...

[d0ct0rfs]

Боря (14 Июнь 2013 - 20:09) писал:

На заре моей службы (в качестве вышкаря) отстрелом кошек на периметре занимался зам.командира батальона. Брал в оружейке мелкашку, коробку патронов - и вперёд, на охоту.
1995 год. Никаких правозащитников на горизонте. Песня...

Валерьянка + петля из лески. Дешево, тихо и сердито ..... (Из личного опыта)

[Airo]

Цитата

....и там у них явно будут проблемы в общении с настоящим блаткомитетом....

Бу-га-га.... На КП не настоящий, а в зоне настоящий.... А может их на тюремный режим перевести? Вот где ещё настоящее и блаткомитетнее....

[Sarmat]

Ещё немного негатива от "МК"
Оборотень на оборотне сидит
В зонах для бывших силовиков арестанты отдают приказы тюремщикам, а за хорошие нары платят больше, чем за съемные квартиры в Москве

Скрытый текст

Из этих «мест не столь отдаленных» жалоб до сих пор практически не поступало. Потому что колонии — особые, а арестанты — бывшие полицейские, чекисты, прокуроры, судьи и даже шпионы. Им жаловаться на житье-бытье за решеткой вроде как даже неудобно (ну кто пожалеет «оборотня в погонах»?). И тем любопытнее истории, рассказанные нам бывшими заключенными и надзирателями таких спецколоний.
Судя по их словам, жизнь здесь напоминает фантасмагорию, где многое перевернуто с ног на голову... Арестанты, бывает, отдают приказы своим тюремщикам. Полицейские низкого ранга чувствуют себя как рыбы в воде, в то время как не всегда выживают те, кто на воле командовал целыми подразделениями — полковники ФСБ, начальники управлений СК...
А еще жизнь в спецколониях сюрреально дорогая. За хорошие нары некоторые заключенные платят больше, чем кто-то за съемные квартиры в центре Москвы. И все это на фоне того, что за такими колониями установлен особый контроль как со стороны российских, так и со стороны иностранных спецслужб. Арестанты ведь могут разболтать о тайнах государственного масштаба.
Как живется за решеткой бывшим чекистам и операм — в расследовании спецкора «МК».
колонии полицейские-преступники заключенные

Обычная жизнь «серпентария»
Один из известных правозащитников недавно назвал колонии для бывших сотрудников правоохранительных органов серпентариями. Действительно, как еще назвать место, где собрано сразу столько «ядовитых» особей, на чьей совести десятки, сотни невинных. Чаще всего сюда попадают по статье УК «Превышение должностных полномочий». Звучит вроде не страшно, но что за этим кроется? Вот один во время допроса парня (а тот вообще, как потом выяснилось, к делу никакого отношения не имел — случайно на улице «замели») так избил, что тот калекой остался. Или вот компания оперов женщину беременную на землю «неаккуратно» уложили — та и ребенка потеряла, и сама в реанимации…
— Таких колоний в России больше десятка, в том числе в Нижнем Тагиле, Нижневартовске, Екатеринбурге, — начинает мой собеседник, сотрудник одного из территориальных подразделений ФСИН. — И стоит туда попасть, как сразу чувствуется, что это не простая зона. Осужденные хоть и в тюремной робе с бирками, но без татуировок, не матерятся, «по фене» не говорят. Обращаемся в основном на «вы».
Оно и понятно: у большинства осужденных высшее образование, причем юридическое. Да и за плечами не один год работы в органах. Но злости и ненависти в их глазах, как уверяет тюремщик, больше, чем у других арестантов. Потому ему самому всегда было неприятно общаться с «этими умниками».
— В обычной колонии как бывает — можешь запросто подойти и спросить заключенного: «Что, Вась, жена опять не пишет? Да плюнь ты на нее, освободишься — найдешь другую». И он рад будет, что поддержал ты его. А эти... не зря их «оборотнями» зовут... волками глядят. Ей-богу, не знаешь, с какого боку к ним зайти.

Действительно, у бывшего прокурора области не стрельнуть сигаретку, на экс-начальника РОВД не прикрикнешь за плохо заправленную кровать... Даже за решеткой они будто не утратили свою власть и не сняли погоны. Однако есть те, кто «помогает» это делать — сами же заключенные, члены так называемых зондеркоманд (в колониях, правда, это называется «группа психологической разгрузки»). Входят в такие группы бывшие спецназовцы из ОМОНа, СОБРа, спецотрядов внутренних войск. Эти способны сломать кого угодно. Сидят они в основном за бытовуху (пришел домой после спецоперации и зарезал строптивую тещу). За решеткой они «разгружают» обычно тех «оборотней в погонах», что оказались тут за взятки, подлоги да мошенничество. Те их боятся и с радостью делятся награбленным…
— Больше всего не любят сами же осужденные в этих колониях бывших прокурорских работников, — рассказывает член Совета по развитию общественного контроля при одном из комитетов Госдумы РФ Владимир Осечкин. — Не в почете и те, кто из отделов собственной безопасности (то есть когда-то обычных полицейских проверял). Впрочем, самое главное здесь даже не должность, которую занимал, а черты характера. Бывает, сидят за решеткой простой опер и его начальник. У первого — и мобильник, и лишние свидания, и лучшая «шконка», а второй коридоры моет, тюремную баланду хлебает… Изворотливые, угодливые лучше всего приживаются, потому как могут договориться с администрацией. И лично я знаю случаи, когда такие «оборотни» получали отдельные помещения с видом на лес, на Волгу. А достойным, порядочным офицерам, которые ни за что за решетку попали, чаще всего приходится тяжело. В лучшем случае их трогать не будут. Но стоит только им принципиальность проявить, начать писать жалобы, их сгноят в штрафных изоляторах. Или просто убьют.
Один только пример. Несколько лет назад в спецколонии №11 (к ней мы еще вернемся) города Бор Нижегородской области обнаружили изувеченный труп полковника ФСБ Олега Ефремова. Он, к сведению, даже не был осужден — только ожидал приговора (обвиняли его в сбыте конфискованных 39 килограммов героина, которые хранились в ФСБ).
Кстати, Ефремов содержался в колонии незаконно. Его поместили якобы в ПФРСИ (помещение, функционирующее в режиме следственного изолятора). Но как потом выяснилось во время расследования, ПФРСИ в ИК-11 в эксплуатацию не вводилось, акта приема государственной комиссией не имелось. Поэтому ни до Ефремова, ни после него подозреваемые и обвиняемые в колонии не содержались. В ПФРСИ привозили только осужденных, чей приговор еще не вступил в законную силу, но они сами не писали кассационную жалобу.
По обвинению в убийстве Ефремова на скамье подсудимых оказались начальник отдела безопасности ИК-11 Бобриков, оперуполномоченный Кручинин, а также арестант Торопов (бывший спарринг-партнер братьев Кличко). Они признались, что подвесили связанного Ефремова к трубе и избивали его кулаками, ногами и резиновой дубинкой. Пока он не перестал дышать.
«Золотые прииски» колонии
— Есть еще одно важное отличие спецколонии для сотрудников органов от остальных, — говорит координатор сети «Гулагу.нет» Инна Жоголева. — В обычной зоне всего десяток (а то и меньше) предпринимателей. Их все знают, это ведь дойная корова и для администрации, и для заключенных. А в спецзоне треть арестантов коррупционеры, а значит — источник больших денег. Среди них есть люди, которые сделали себе целое состояние на взятках, посадке невиновных, фальсификации доказательств и пр.
Именно с учетом «хлебности» места должность начальника колонии для бывших сотрудников органов негласно приравнивается к должности руководителя территориального УФСИН.
Передо мной два бывших сидельца спецколонии №11 (той самой, где убили полковника ФСБ). Эта зона интересна еще тем, что среди здешних арестантов немало работников спецслужб, осужденных за госизмену. Именно в ИК-11 отбывали наказание бывший сотрудник СВР Александр Запорожский и бывший полковник КГБ Геннадий Василенко, на которых обменяли Анну Чапман и других разоблаченных в США российских разведчиков.

— Все думают, что в таких вот колониях нет беспредела, раз там чекисты сидят, — начинает свой рассказ Александр Мадонов (отбывал наказание здесь в 2011 году). — На самом деле пыткам и вымогательству подвергается более 80% заключенных — все из обеспеченных семей. Только они попадают в карантинное отделение колонии из СИЗО, как им объясняют: надо платить за все. Например, если хочешь иметь свое отдельное спальное место на первом ярусе...
— Какова цена вопроса?
— От 50 до 250 тысяч рублей. Это на первоначальном этапе. Дальше — больше. За год пребывания в этом исправительном учреждении человек оставляет от полумиллиона до миллиона рублей. У кого денег не хватает, родственники берут кредиты. Человек выходит и потом расплачивается за это многие годы. Начальник колонии — один из богатейших людей Нижегородской области. Эта информация доводится до всех заключенных, видимо, чтоб они гордились… Адвокаты постоянно жаловались, что надо много платить за поощрения (они нужны, чтобы УДО получить).
Когда я отказался заплатить 150 тысяч, мною занялась «группа психологической разгрузки». К ним направляют всех, кто отказывается «сотрудничать». В зависимости от того, насколько ты здоров и силен, дубасят от трех до семи бойцов этих зондеркоманд. Потом к тебе приставляют человека — он следит, чтобы ты не обратился в медпункт зафиксировать побои и не писал жалоб.
Еще меня поразило, что из колонии любой осужденный, даже получивший срок за убийство, мог уйти в отпуск за 150 тысяч рублей, — продолжает Мадонов. — Причем позволялось брать «отпуск» хоть дважды в год. Это продолжалось до тех пор, пока один заключенный ушел и не вернулся. (Речь идет о бывшем сотруднике МВД Петербурга Александре Платонове, который забил насмерть работника пилорамы, за что получил в 2010 году 8 лет строгого режима. — Авт.)
— В колонию я попал в мае 2011 года, — подхватывает второй собеседник, бывший сотрудник следственного отдела ОВД «Выхино» Альфред Мигиров. — Суд приговорил меня к трем годам за взятку. Громкая была история, но точка в ней до сих пор не поставлена — и я намерен добиться своей реабилитации. Итак, я оказался в 10-м отряде. Сразу же меня пригласили на «беседу» в каптерку. Там было 6 или 7 заключенных. Они объяснили, что если я хочу сидеть по-человечески, то должен заплатить 300 тысяч рублей. Кстати, по смешному совпадению (но совпадению ли?) именно в такой взятке меня обвинил суд. «Cидеть по-человечески» — это пользоваться мобильным телефоном, спортзалом, бывать в музыкальном клубе (они знали, что я во время обучения в институте МВД играл в оркестре) и спать на первом ярусе кровати.
— Согласились?
— У меня просто столько денег не было! Я так прямо и сказал. За что и был сильно избит... И после этого со мной вели разговоры каждый день на тему денег. «Убеждали». Когда я понял, что меня могут «опустить» и это не просто угрозы, «сторговался» на 150 тысячах. Деньги перечисляли мои родители частями, по 30 тысяч. Счетов было несколько. Вот у меня и все документы сохранились (показывает). Один из счетов принадлежит девушке сотрудника колонии. Первоначально она должна была встретиться с моей мамой, чтобы та лично передала деньги, но потом они изменили планы. И ведь люди, которые вымогали у меня денежные средства и в итоге их получили, до сих пор занимают посты. Все делалось руками заключенных, но по поручению администрации. Я, как бывший представитель власти, скажу, что вообще ничего без ведома руководства в таких случаях не происходит. Жаловаться было бесполезно. Ни одна жалоба не уходит за пределы колоний. Руководили процессом «выбивания» денег два осужденных — завхоз Тимур Седаков и председатель совета коллектива осужденных Максим Гомонов (он бывший полицейский, сидел за превышение служебных полномочий). Оба они были у администрации на особом счету. Тимур всегда мимо строя арестантов проходил с презрительным взглядом, давая понять, что он тут сам почти надзиратель. Максим, напротив, исполнял роль «доброго полицейского» и был неким психологом. Они по-хорошему убеждали не затягивать с выплатой денег.
Вообще не один Мигиров, очень многие осужденные в колонии собирали чеки. Все они, будучи там, мечтали выйти и рассказать «всему миру» о беспределе. Но, оказавшись на свободе, стараются не вспоминать о тех тюремных буднях. Многие, зная систему изнутри, не особо верят, что их рассказы что-то изменят. Но вот Мигиров и Мадонов попытались. О своих злоключениях рассказали даже в Госдуме, на заседании рабочей группы по защите прав осужденных (в которую входит репортер «МК»). Правозащитники послали запросы во ФСИН и ФСБ. Ждем ответов…
ПЕРЕД ПУБЛИКАЦИЕЙ:
Незадолго до публикации «МК» стало известно, что врио начальника ФСИН генерал А.Рудый подписал постановление на основе обращения Александра Мадонова и Альфреда Мигирова о вымогательстве у них крупных сумм и причинении им телесных повреждений. «В действиях осужденных Гомонова и Седакова, активно взаимодействующих с администрацией учреждения, усматриваются признаки состава преступления ч. 3 ст. 163 УК». Генерал постановил передать все материалы в Следственный комитет.
И, кстати, еще одна любопытная деталь о той самой ИК-11. Бывшие тюремщики, осужденные за убийство полковника ФСБ, сидят тут же, в родной колонии. Как уверяют заключенные, Бобриков и Кручинин на привилегированном положении. У Бобрикова есть свой отдельный кабинет с Интернетом, и он фактически выполняет те же самые обязанности, что и до приговора. То есть помогает арестантам расстаться с деньгами… Но тут уж ФСИН, что называется, своих не сдает. Все напрочь отрицает: «Бобриков и Кручинин сидят на обычных условиях. К ним относятся в колонии так же, как ко всем остальным осужденным».
Под бдительным надзором ЦРУ
Такое житье-бытье в спецколониях кажется странным. Ведь все они под особым контролем спецслужб.
— Осужденные сотрудники обладают компроматом на действующих коллег, в том числе весьма высокопоставленных, — объясняет Осечкин. — Могут кого-то оговорить. Да и вообще за ними настоящая охота может быть открыта со стороны каких-то структур. Грубо говоря, за тем, чтобы какой-то экс-сотрудник МВД не заговорил, следят в СК. Чтобы бывший работник СК не сказал лишнего, волнуются в ФСБ. И так далее. Все гораздо серьезнее, чем вы даже можете себе представить.
Так что глупо думать, что спецслужбам неведомо о происходящем в колониях. Выходит, или договорились закрывать глаза на здешние нравы, или, пардон, в доле.
Но самая большая странность в другом. Эти колонии посещают регулярно правозащитники, которых финансируют американские фонды, возглавляемые бывшими руководителями ЦРУ. Что если они за счет манипуляций с арестантами надеются получать какую-то информацию? У заключенных может возникнуть желание использовать компромат, чтобы получить в обмен УДО, послабление режима и т.п.
— В последнее время к нам начали активно обращаться родственники заключенных спецколоний, — говорит эксперт рабочей группы по защите прав заключенных при Совете ГД Дмитрий Пронин. — Они сообщили, что осужденных посещают в качестве контролеров ОНК как раз те люди и из тех общественных организаций, которые до этого добивались их посадки и осуждения. Конечно же, такого конфликта интересов быть не должно.
Но главное, может быть, даже не это. А то, что бывшие сотрудники, обладающие спецнавыками, не должны за решеткой озлобляться. Они ведь лучше других умеют пользоваться оружием. И ведь немало случаев, когда полицейские оказываются в колонии... «транзитом». Обычная история: сидит за решеткой начальник РУВД, его через несколько месяцев признают невиновным, реабилитируют, и он снова идет работать в родное управление. Он, оказывается, просто был неудобным человеком для какого-то другого начальника. Так вот от того, каким он выйдет на свободу, зависит судьба сотен людей. Ему ведь преступников ловить и обиженных защищать… Да и нужны разве стране новые евсюковы?

http://www.mk.ru/soc...otne-sidit.html

[iqmaster]

Бывшему дежурному инспектору липецкой колонии грозит наказание за неповиновение полицейским. Машину сотрудника ФСИН остановил дорожный патруль. Оказалось, что водитель нетрезв. Знание юриспруденции и наличие удостоверения не помогли нарушителю исправить ситуацию.

Заметив на дороге полицейских, сотрудник ФСИН Дмитрий Шатов прижал машину к бордюру и со скрипом проехал метров десять.

Геннадий Порядин, заместитель командира взвода ОБ ДПС УГИБДД УМВД РФ по Липецкой области: «Передними колесами касался неоднократно бордюрного камня. Поэтому на него было обращено внимание. От него шел резкий запах спиртного, и по данному факту был вызван еще один экипаж».

Потом нарушитель долго что-то искал в салоне, с подозрением посматривая на инспекторов. Дар речи к Дмитрию Шатову вернулся, когда полицейские сообщили, что нужно пройти тест на алкоголь. Нарушитель крайне возмущен.

Сотрудник ФСИН: «Дайте мне позвонить вашему руководству! Руководству!»

Чтобы успокоить дебошира, стражам порядка пришлось надеть наручники. Но мужчина уверен: главный козырь пока у него — он грозно представляется дежурным инспектором исправительной колонии. Впрочем, и это не помогает.

О происшествии и поведении Дмитрия Шатова уже доложили руководству областного управления исполнения наказаний. Началась служебная проверка. Даже когда инспектора колонии доставили в наркодиспансер, освидетельствование проходить он отказался. Очевидно, к ответственности его привлекут и за неповиновение сотрудникам полиции.

Источник и видео

[Sarmat]

Вот, интервью, якобы, СМИ сваяли с одним из сотрудников УИС, пожелавшим остаться неизвестным. В позитив явно трудно отнести...
Вертухай
Знакомы мы около года, но толком никогда не общались. А пару недель назад случайно разговорились. Тут и выяснилось, что он охранник на одной из омских зон. УФСИН – структура достаточно закрытая, и о мире заключенных я мог судить раньше лишь по фильмам да сериалам, которые, впрочем, не смотрел. Пользуясь случаем, я заполнял пробелы своего понимания устройства того мира. Собеседник же, раскованный, спокойно потакал моим расспросам содержательными ответами. Я предложил ему интервью.

Скрытый текст

Учитывая, что разглашение для сотрудников – должностное преступление, пообещал убрать из текста все, что касается его персональных данных, по которым служба внутренней безопасности УФСИН смогла бы определить рассказчика. Он не сразу, но согласился, и мы договорились о встрече.
В прошлый понедельник в омской исправительной колонии № 7 более двадцати заключенных через YouTube заявили об издевательствах в зоне, что вызвало внимание СМИ, а затем и череду независимых друг от друга проверок прокуратуры и общественных организаций. В блогосфере разгорелось бурное обсуждение, проявившее отношение людей к УФСИН, зэкам и вертухаям. Именно с этого и начался наш разговор.
На прошлой неделе произошел случай, когда в омской ИК № 7 более двадцати заключенных заявили, что охранники регулярно их избивают. Скандал достиг федерального уровня. А до этого на протяжении полутора лет осужденные омских зон регулярно жаловались на побои и беспредел охранников. Почему так происходит?
Я сидел у него в гостях в просторной и хорошо проветренной комнате. Пара шкафов, диван, телевизор, ноутбук – весь ее интерьер.
Это все наговорено. Зачем бить зэков? Зачем мараться?
На второй встрече он был несколько скован. Диктофон я положил на столик рядом, но так, чтобы он не маячил перед глазами.
Все началось после того, как начальник ФСИН разработал концепцию… По всей стране начальник… Бляха, забыл, как его зовут… Неважно… Разработал концепцию. Суть ее в том, чтобы, короче, смягчить режим всех исправительных учреждений. Например, там, где была зона особого режима, изменятся камеры, появятся поселки…
Поселки?
Это казармы, как в армии, где содержатся осужденные. Ну, либо, наоборот, сделают зону поменьше и отдельные камеры для особников, которые за тяжкие сидят.
Ослабление режима?
Не то, чтобы ослабление. Усовершенствование. По западному варианту хотел замутить. Но ничего не вышло. Не знаю, из-за чего президент его убрал. И зэки стали эту линию гнуть и раскачивать режим.
На пятой минуте общения мой собеседник будто перестроился, выкинув из речи тюремный сленг.
Почему зэк так делает? Чтобы улучшить для себя режим, чтобы проще были условия содержания. В Омске они все по уставу делают. Это тяжело – годами по уставу жить. А они хотят, как дома, жить, как в санатории. Больше свободы хотят. Но осужденные – это и в Африке осужденные. Какая им свобода, если они преступники, отбывающие наказание? Это форма наказания. В других странах руки отрубают, расстреливают, у нас в тюрьму сажают. Вот и должны сидеть и понять.
Осознать содеянное?
Да. Некоторые понимают свою вину и не выдвигают никаких требований. Сидят и сидят спокойно, работают на промзоне. Там же нужны различные специальности, и в некоторых колониях есть учебные заведения – они могут получить образование. Не знаю, пригождается оно им потом или нет, но там могут работать.
А другие тупо забивают, не хотят ничего делать. Работать никого не заставляют, и они остаются в казармах. Дневальными, уборкой территории занимаются. Легкая работа. Бездельничают, короче.
Просто когда ты сидишь в одном месте несколько лет, хочется что-то поменять. Поэтому и начинают фигней страдать – выдвигают требования.
Раньше было проще. Все же зависит от руководства. Раньше была возможность договариваться, а сейчас война с коррупцией. Взятки брать перестали, а осужденным же хочется привилегий. Вот отсюда все и начинается. Сейчас телефоны у всех, хоть и запрещены, но у них все равно есть. Позвонил, сообщил – завтра же мама с плакатом у дверей. Поэтому давно уже их не трогают. Понимаешь?
Проверки постоянные. Общественные организации, прокуратура толпами ходят, смотрят условия содержания. Те случаи, когда кто-то из осужденных вдруг вскрылся, – это их внутренние вопросы…
Да ладно! Когда сразу несколько человек вскрывается, это уже не похоже на внутренние разборки. Разве нет? Это же организованная, спланированная акция.
Конечно, есть лидеры, которые остаются в стороне. Умный человек не будет вскрываться. Зачем ему это? Он найдет того, кто попроще, послабее – неопытного.
Ну а с этими лидерами нельзя договориться?
Так они и хотят, чтобы с ними договаривались! Пытаются навязать условия, выдвигают требования… Но на эти требования идти нельзя. Не зря же говорят, что у нас город красный.
А кстати, что это собственно такое – красный город?
Большая часть населения – из рабочего класса. Это сотрудники, бывшие сотрудники, их семьи и так далее. Люди в форме.
Все зоны находятся внутри города. И с сильной администрацией зону контролируют и внутри, и снаружи. В черной зоне зэки рулят, а администрация не вмешивается в этот процесс.
В Омске хозяин зоны – начальник. Поэтому к нам и не едут авторитеты. По уставу жить – западло, а другого варианта нет. Если на пересылке попадает кто-нибудь, мается.
Ну а конкретнее можно как-то? Что возможно на черной зоне и невозможно на красной?
На черной договориться проще. Знаешь, как в армии – есть части, живущие по уставу, а есть с дедовщиной.
Вот где проще служить? Новички думают, что там, где устав. А на деле – конечно, где дедовщина. Там значительно проще.
Ясно. Скажи, а как ты вообще выбрал – работать на зоне?
Мне с детства говорили, что я ментом буду. Бабушки, дедушки, соседи – все говорили. Я же совсем не хотел идти в органы. Но вот как-то так получилось.
Тут знакомый работал в охране колонии. Это, чтобы ты понимал, – те, кого и называют вертухаями. Кто с зэками практически не пересекается, а охраняет периметр. Те, кто внутри – это безопасники.
Так вот, когда демобилизовался из армии, решил какое-то время поработать в структуре. Ну, позвали сюда, и я согласился. Пусть первое время деньги были небольшие, но платили стабильно. Опять же график работы устраивал. Все думал – временно…
Так тебе нравится твоя работа?
Да уже выбора нет. Мне человек один сказал тогда, что уйти можно только во время первого контракта, потом уже никуда не уйдешь. Я тогда не понял, о чем это он, спросил: «Почему?». «Ну, увидишь», – говорит. Так, в принципе, и получилось.
Контракт заключается на три года. До пенсии нужно отработать 12 лет, двенадцать календарей – так правильнее звучит. Когда второй контракт заключаешь, уже считаешь года: осталось девять, семь, пять, два… Все пенсию ждут, понимаешь?
А зарплата растет?
Конечно. Считается стаж, должность. Когда пришел, мне 12-13 платили. Сейчас – около 30. Вроде бы и немало, но и не много.
Так УФСИНу еще подняли зарплаты вместе с полицией…
(Улыбается) Подняли. С января подняли ставку. Вот смотри: в том году, до повышения, раз в четыре месяца давали квартальные в размере 4-5 тысяч. Сейчас их нет, потому что повысили зарплату. Была материальная помощь, отпускные. Пишешь рапорт – получаешь материальную помощь. Сейчас все убрали.
То есть те же деньги получаете, только зарплатой?
Ну да, так и получается. Бухгалтерия говорит, что все будет выплачиваться. Но полгода прошло, и пока ничего нет.
А если попытаться перевестись в полицию, ФСБ?
Переводы отменили еще в 2009-2010-м, когда УФСИН перевели в Минюст, а полиция осталась в МВД. Теперь, если решил перейти, то увольняешься и начинаешь, так сказать, заново копить стаж. При этом если уволился и решил остаться в органах, то новое начальство при приеме на работу позвонит твоему непосредственному начальнику и спросит характеристику. А там уже от твоих отношений с начальником все зависит. Ну а если ты увольняешься, какие могут быть отношения?
А местное творчество: нарды из хлеба, ножи, четки… Это в ходу?
Умельцы всегда были, но сейчас только внутри зоны это остается и не выносится. Раньше любой сотрудник мог что-то вынести для себя. В принципе, просто никогда не было – все через администрацию и за деньги. А сейчас еще сложнее, поэтому никто и не заморачивается.
Это в уставе прописано?
По уставу отношения с осужденными вообще запрещены. Можно только в приказном порядке разговаривать: типа «стой», «лежать» и так далее.
А карьера какая-то возможна?
Никакой. Карьеру делают только свои. Это раньше люди с пробивным характером могли чего-то добиться. Сейчас должности оставляют за своими.
Ты у зэков научился чему-нибудь?
Чему я могу у них научиться?
Например, терпению, смирению или, наоборот, несгибаемости. Глядя на них, не приходит мысль, что нужно в жизни делать все, чтобы не попасть к ним на соседнюю шконку?
А, в этом смысле? Я это и без них понимал. Хотя, конечно, когда на них смотришь, задумываешься, что не дай Бог… Что никогда такого не натворишь. Но ведь от сумы, чумы, тюрьмы не зарекайся. Все может быть. Неправильно зэка завалишь – и сядешь. То есть, чтобы убить человека правильно, а на это конкретно и направлена служба…
Чтобы ты мог убить? Убить правильно?..
Да, убить правильно.
Как это?
Это прописано в должностных обязанностях. В случае побега до определенного места ты не имеешь права стрелять. А если он уже, допустим, за ограждение переступил, ты имеешь право его валить. И то – как валить, с наименьшим причинением вреда здоровью...
Стрелять по конечностям?
Именно.
Тебе приходилось уже стрелять?
Нет. Слава Богу, нет.
А ты смог бы убить?
Он задумался. Закурил. Я молча смотрел на него. Казалось, он не единожды задавал себе этот вопрос и был готов к нему, но отчего-то не решался произнести ответ вслух.
Ну… Если в служебных целях, то да.
Конечно, речь о службе. Никто не говорит об убийстве на гражданке.
В этом и заключается моя служба. Я это полностью осознаю. Это моя обязанность – не дать осужденному свалить.
Бегут кто? Не обычные зэки, а те, кому терять нечего. Хотя долго они не бегают. Вот сколько при мне было побегов по России, всех поймали. Всю жизнь в лесу прожить ты хоть как не сможешь. Коренья жрать? К людям пойдут.
Так бегут не в лесу жить, а покутить…
Правильно. Вот был случай, сбежали четверо. Одного уже поймали. А что он первым делом сделал, как думаешь?
Ограбил кого-нибудь?
Правильно, ограбил магазин. Естественно. Надо было пожрать – вот и ограбил. Ведь сидят как раз те, кто способен на ограбление или разбой. Можно же и по-людски себя вести. Если ты сел и ведешь себя нормально, то можешь выйти по УДО – условно-досрочному освобождению. Даже убийцы по УДО выходят.
Убийцы тоже разные бывают…
Да, но за разные убийства дают разные сроки. Если ты маньяк – естественно, ты будешь сидеть всю жизнь. В других странах могут и расстрелять или руку отрезать за воровство. У нас такого нет…
Для своего сына ты бы хотел такую судьбу, как твоя?
Нет. Конкретно в органах ты имеешь в виду?
Да.
Нет.
Почему?
Эм…
Тут он закурил снова.
Не знаю… Не знаю, как будет дальше. Но лучше точно не будет…
После долгой паузы он сам сменил тему.
Сейчас в каждой дырке устанавливают камеры, чтобы следить и за осужденными, и за администрацией. Следят за неправомерными действиями к осужденным. Это как в полиции – каждый постовой, гаишник носит на груди регистратор. Может быть, видел? Там, где значок, черненькая такая коробочка. Когда зачитывает тебе права, то обязан его включить.
Ну так это же хорошо! Вежливо обращается, все делает по правилам… Разве нет?
С одной стороны – да. Но с другой, жить по уставу тяжело. Когда везде камеры, внушение уже не сделаешь. А камеры повсюду, кроме разве что туалета. Но, думаю, и туда скоро поставят. Есть правда и «мертвые зоны», и все о них знают…
На посту ты должен внимательно следить за осужденными. Телефоны запрещены. Сон и распитие напитков – понятное дело, тоже. Читать нельзя…
Сколько ты на посту стоишь?
Несколько часов.
Должен просто смотреть за заключенными?
Да. Смотреть и докладывать о происходящем.
О чем в этот момент думаешь? Когда занят чем-то рутинным, мысли же так и лезут в голову.
Стараешься отключиться от всех проблем. Но бывает, что не получается. Есть какие-то серьезные вещи, и ты думаешь о них. В основном думаешь о работе, о проверяющих: приедут – не приедут. Вспоминаешь обязанности. Как-то так.
Так почему ты живешь жизнью, которой не хотел бы своему ребенку?
Думаю, есть более лучшая жизнь. Я же говорю, что предрасположен к структурам. Но сейчас такое время, когда везде компьютеры, можно же и в этой сфере развиваться. А мне с детства говорили, что я буду ментом.
Хотя были друзья по другую сторону закона, так сказать. Но сейчас их нет. Вообще нет таких, понимаешь? Отсидевших стараешься сторониться. Даже когда знакомишься, он знает, кто ты, ты знаешь, кто он, и отношения не складываются.
А какое у тебя вообще отношение к зэкам? Это оступившиеся люди или низшие слои общества?
Понимаешь, совершить ошибку может каждый. Но там ведь сидят и те, кто несколько преступлений совершил, кто второй, третий срок сидит. Рецидивисты, короче. Они все – ублюдки. Даже по малой статье – он все равно преступник. Выйдет и, сто пудов, вернется обратно.
Раньше не обращал на это внимание, а теперь начинаю понимать. В народе же не зря говорят: вышел, потусовался и вновь зашел на зону. Может, не сразу, год-два потерпит. А потом все равно сорвется. Если воровал, то и будет воровать. У него это в крови.
Ну, вот смотри. Я так понимаю работу системы: за преступление человека лишают свободы, отправляют туда, где ему очень плохо, чтобы никогда больше он не хотел туда вернуться…
Правильно. И есть люди, которые так и воспринимают мир. Но это единицы. Помимо изменения сознания в тюрьме, ему нужно изменить жизнь за бортом. Полностью. Семью, круг общения. Это практически невозможно.
Уехать от своего общества практически невозможно. Вот он вышел и понимает, что тюрьма – это не страшно. Один раз он уже это пережил – сможет и второй. А после второй ходки их вообще не остановить.
И ладно он, но это отразится на его детях. Жена скажет детям, что папка их сидит, и дети уже нормально будут к этому относиться.
Так это и формирует отношение людей к осужденным и вертухаям. После публикаций о событиях в ИК № 7 подавляющее большинство комментаторов осуждало охрану, и ни один не предположил, что осужденные могут провоцировать. Люди убеждены, что система не работает, что система дрянная…
Так и есть! Система – дрянная! Это так на самом деле. Вот отрубил человек кому-нибудь голову – что с таким нужно сделать? Я считаю – поступить так же!
Смертную казнь вернуть?
А что еще с ними делать? Я не судья, но знаешь… Что еще делать с насильниками? Их всех к стенке ставить нужно. Можно принудительно лишить органа этого. Я сейчас, может, и перебарщиваю, но жесткая мера должна быть!
Ясно. Я-то вот что про комментаторов хотел сказать. По их реакции видно, что люди становятся на сторону заключенных и осуждают охрану, хотя знают, может быть, сотую часть информации. Но это проявляет общий настрой ко всем вам, к УФСИН в целом…
Постой. Я даже так тебе скажу, я бы, наоборот, ввел физические наказания…
Официальные избиения, что ли?
Не до потери сознания, а именно в целях наказания. Вот он сидит в зоне и постоянно совершает там правонарушения. Он и так на пожизненном. Что ему терять? Вот и надо ему с наименьшим вредом для здоровья объяснить. По ногам тем же пээром протянуть, чтобы понял. По-другому он не поймет.
Ты думаешь, из-за чего в армии дедовщина? Я объясню. Потому что раз человеку говоришь, два говоришь… А он все равно в самоволку ходит. Вот ему и объясняют.
Но это же позиция силы. Все говорят о цивилизованном обществе, а внизу остаются только проверенные методы люлей. Но ты пойми, один такой охранник и дает людям повод судачить о постоянных избиениях в колониях! Как тот майор, который расстрелял в супермаркете кучу народа – значит, есть такие в органах...
А я говорю, что сейчас такого нет! Сейчас нельзя избить зэка. Просто нельзя, потому что рядом с ним сядешь! Но стоило бы ввести.
Все зависит от учреждения. Там, где строгий режим, он и должен быть жестким! Ввели бы хотя бы прокачку, как в армии. Физподготовкой тоже можно добиться результата.
Я еще вот что хотел спросить: твоя работа делает тебя счастливым?
(Улыбаясь) Не знаю, всего ли мне хватает?..
Сам решай, критерии счастья у каждого свои…
Можно было бы и получше. Была бы в нашем регионе зарплата 50 тысяч – я был бы счастлив. Вполне.
Просто не хватает для счастья денег? На быт, на семью?
Конечно. Для любого нормального человека в нашей стране на первом плане – деньги, чтобы содержать семью. Конкретно в нашем регионе мне хватило бы этой суммы, больше не надо.
А на зоне ты сможешь получать такие деньги?
Нет.

http://www.ria7.ru/4231/

[Sarmat]

Давно не было слышно о "Новой...", и вот появилась очередная публикация. Ру...го прославили в своей статье, а также обсудили в комментариях к ней.
«Это такая цаца могла быть…»
Как замдиректора ФСИН отчитывал начальника колонии за спецоперацию, сопровождавшуюся изощренными издевательствами и немотивированными избиениями заключенных

Скрытый текст

23 осужденных из ИК-1 (пос. Сухобезводное) Нижегородской области написали заявления в местную общественно-наблюдательную комиссию (ОНК) о массовом применении насилия 4 июня 2013 года сотрудниками отдела специального назначения ГУФСИН РФ по Нижегородской области и сотрудниками администрации колонии ИК-1 5—6 июня 2013 года.
За это время нижегородские правозащитники неоднократно приезжали в колонию, встречались с осужденными и сделали заключение: «Факты незаконного и чрезмерного применения физической силы и специальных средств в отношении осужденных подтверждаются не только заявлениями самих осужденных, но и медицинскими документами. На осужденных продолжает оказываться систематическое давление с целью отказа или изменения их заявлений. Трое осужденных срочно перемещены в ЕПКТ (единые помещения камерного типа) соседней ИК-14 на срок 12 месяцев за незначительные нарушения режима (стоял руки за спиной, якобы спал и т.п.)».
В июне в ИК-1 состоялось выездное заседание Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека с участием прокуратуры и Следственного комитета. В колонию для выяснения обстоятельств происшедшего приезжал и заместитель директора ФСИН РФ Рудый А.А.
При встрече с членами Совета, ОНК и руководителями ФСИН почти все осужденные, ранее написавшие заявления о применении против них силы, отказались от своих слов, объясняя синяки, гематомы, ушибы удивительными обстоятельствами: «одновременно несколько раз упал лицом, спиной на лестнице», «ссадины на голове, бедре и голеностопе, потому что головой ударился, когда умывался», «нанес себе побои путем падения со спального места», «я просто в спортзал хожу, может, я там ударился об железо и головой, и затылком», «ушиб на руке, потому что придавил нарами во время отбоя». А еще, что «крики, как избивали других, не слышал, громко музыка играла» и «что в заявлении писал, не помню».
Вот небольшой диалог членов комиссии с осужденным Шестаковым С.М., 1966 г.р., осужденным по ч. 2, п. «а», «ж», ст. 105 (убийство двух и более лиц по предварительному сговору), срок — 23 года, конец срока — 2024 г.:
Комиссия: В заявлении вы написали, что вас сильно избивали, ударили два раз в живот…
Шестаков С.М.: Ну а чего, это разве сильно? Было еще хуже. Много омоновцев было, может, взвод. У меня нет претензий ни к администрации, ни к ОМОНу.
Комиссия: Вы здесь еще пишете: «Далее меня схватил один из омоновцев за шею, потащил в другой дворик, где меня поставили на колени перед лавочкой и заставили написать свою фамилию и расписаться на листе бумаги, похожем на квитанцию. Что именно было написано на листе, я не знаю». Это было? А что это был за листок, вы можете сейчас пояснить?
Шестаков С.М.: Ну было, били омоновцы, но претензий нет.
Другой осужденный мотивировал свой отказ от раннее написанного заявления тем, что «сейчас все присутствующие здесь прекрасно понимают, что с нами все что угодно могут сделать. Защиты я ни от кого и не жду и никому не верю, тем более здесь, в местах заключения».
Тем не менее, несмотря на опасения, несколько осужденных рассказали, что было в начале июня в ИК-1.

полностью - http://www.novayagaz...ests/59293.html

[васеки]

половина бреда

[Критик]

но и не малая доля правды там есть, это точно
на самом деле, можно было цацу сделать) а сделали как всегда

Сообщение отредактировал Критик: 31 Июль 2013 - 08:12

[Sarmat]

васеки (31 Июль 2013 - 06:26) писал:

половина бреда

Половина бреда, однако есть и оставшаяся часть, которая в качестве бреда не обозначена. С другой стороны, в объективную оценку многих журналюг верить уже не приходится, так как из их профессиональной деятельности аналитическая работа с материалами выпадает. Последнее особенно актуально, если издание стоит на заведомо негативном освещении всех процессов, происходящих в той или иной сфере деятельности государства.

[Matroskin]

Действующий сотрудник саратовской тюремной больницы выступил в Госдуме, рассказав о систематических избиениях госпитализированных зэков

http://www.gazeta.ru...9/5548717.shtml

[litva78]

Matroskin (10 Август 2013 - 19:11) писал:

Действующий сотрудник саратовской тюремной больницы выступил в Госдуме, рассказав о систематических избиениях госпитализированных зэков

http://www.gazeta.ru...9/5548717.shtml

И как обычный заведующий столовой попал в Госдуму?

[User]

litva78 (10 Август 2013 - 19:21) писал:

И как обычный заведующий столовой попал в Госдуму?

Он не просто заведующий столовой, но еще и молодой офицер, работает в Системе 8 лет. Интересно много у нас в Системе офицеров на должностях заведующий столовой?

И чудно так все:
«Мой телефон поставили на прослушку. Мы же их каждый день сдаем, когда заходим в учреждение. — рассказал Шадрин.
Когда выяснили, что я сюда еду, сотрудники местного УСБ ФСИН пытались снять с поезда чуть ли не силой.

[Серж Рыжий]

litva78 (10 Август 2013 - 19:21) писал:

И как обычный заведующий столовой попал в Госдуму?

Правозащитные организации с "тюремным" уклоном всегда цепляются за любые сведения о беспределе в стенах ФСИН. Обычно это простые заочные обращения, зачастую анонимные. А здесь живой человек, который готов все рассказать. Вот они и не упустили эту возможность.
А докладывал он, как представляется, не в самом главном зале Госдумы, а в одном из кабинетов, где заседает Комитет по развитию общественного контроля в местах принудительного содержания.

[litva78]

Серж Рыжий (10 Август 2013 - 22:51) писал:

Правозащитные организации с "тюремным" уклоном всегда цепляются за любые сведения о беспределе в стенах ФСИН. Обычно это простые заочные обращения, зачастую анонимные. А здесь живой человек, который готов все рассказать. Вот они и не упустили эту возможность.
А докладывал он, как представляется, не в самом главном зале Госдумы, а в одном из кабинетов, где заседает Комитет по развитию общественного контроля в местах принудительного содержания.

Скорей всего попал под оптимизацию, вот и начинает поливать, а то столько времени молчал, а тут совесть взыграла. Я не думаю, что бить и унижать начали (если это имело место) в тот день когда он это увидел или зеки рассказали, а раньше все было тихо.

User (10 Август 2013 - 22:15) писал:

Он не просто заведующий столовой, но еще и молодой офицер, работает в Системе 8 лет. Интересно много у нас в Системе офицеров на должностях заведующий столовой?

И чудно так все:
«Мой телефон поставили на прослушку. Мы же их каждый день сдаем, когда заходим в учреждение. — рассказал Шадрин.
Когда выяснили, что я сюда еду, сотрудники местного УСБ ФСИН пытались снять с поезда чуть ли не силой.