Сообщений в теме: 5

[Тан.Я]

Этим летом посетила усадьбу графа Толстого Льва Николаевича – Ясную поляну. В Интернете можно прочитать много всякой информации и о писателе, и о его усадьбе, поэтому напишу о своих впечатлениях тезисно и о том, что больше всего заинтересовало.

1. Ясная Поляна ведет свое летоисчисление с конца XVII столетия, с момента появления здесь ее первых владельцев - Карцевых. Усадьба пережила несколько этапов, прежде чем основательно изменила свой облик в ходе коренной реконструкции, предпринятой дедом Л. Н. Толстого князем Николаем Сергеевичем Волконским. Его можно считать строителем той яснополянской усадьбы, в которой позднее протекала жизнь Льва Николаевича Толстого (1828-1910).

 1.JPG   42,73К   5 Количество загрузок:

2. Первый родительский дом огромный, прекрасный, величественный — настоящий дворец, в котором родился, который сам же называл «сувениром», по одной из самых распространённых версий был проигран Л.Толстым в карты, а по другой - сначала продан, чтобы на эти деньги издавать газету "Военный листок", а потом уже, когда власти издание "Листка" запретили, проигран в карты. Сосед-помещик по фамилии Горохов забрал его на вывоз, чтобы было чем молодому графушке заплатить «долг чести», приобретенный за зеленым столом — 5000 рублей ассигнациями. И разобрали дом по кирпичику, погрузили на телеги и отвезли за 35 верст, чтобы восстановить его на новом, чужом, месте.

 2.jpg   76,65К   6 Количество загрузок:

Единственным материалом, по которому можно теперь судить об общем внешнем облике дома, это несколько любительских фотографий, сделанных уже после переноса его в село Долгое.
Это большой дом с нижним каменным и двумя деревянными верхними этажами – дом с колоннами.

 3.jpg   33,08К   5 Количество загрузок:

3. Березовая аллея в усадьбе называется «Прешпект». В письме жене (1897) Толстой говорил о «Прешпекте»: «Необычайная красота весны нынешнего года в деревне разбудит мертвого… Утром опять игра света и теней от больших, густо одевшихся берез прешпекта по высокой уж, темно-зеленой траве, и незабудки, и глухая крапивка, и все - главное, маханье берез прешпекта такое же как было, когда я, 60 лет тому назад, в первый раз заметил и полюбил красоту эту».
В 1903 г. супруга Льва Николаевича Софья Андреевна вместо старых берез посадила здесь ели. В 1965 г. ели вновь были заменены березами.

 4.jpg   153,23К   5 Количество загрузок:

4. У Льва Николаевича и Софьи Андреевны Толстых было: 13 детей, 32 внука, 56 правнуков, 117 праправнуков. Пять детей Толстых умерли в младенческом возрасте. Мария Львовна - пятый, нежеланный и нелюбимый Софьей Андреевной ребёнок. Это умная, добрая, сдержанная девушка, полностью поверившая в идеи отца и ставшая его последовательницей. Межу ними была огромная близость, Маша жила ради него. Мария Львовна знала несколько иностранных языков, помогала отцу в крестьянских работах, занималась обучением детей. Самая близкая из всех детей Мария Львовна рано умерла, на 4 года раньше самого писателя, и Лев Николаевич долго не мог побороть своего горя. Умирая, он всё время звал Машу.

 5.jpg   37,64К   4 Количество загрузок:  6.jpeg   41,34К   4 Количество загрузок:

5. Взаимоотношения Толстого и Тургенева. Писатели познакомились в Петербурге. Тургенев был старше на 10 лет и считался «мэтром» на литературном поприще, Толстой же о себе говорил в ту пору: «Армейский поручик, дикарь». Они относились по-разному к людям и искусству. Толстой признавался: «Сколько я помучился, когда, полюбив Тургенева, желал полюбить то, что он так высоко ставил. Из всех сил старался и никак не мог». Серьезная ссора между ними едва не закончилась дуэлью в 1861 году. Поводом к ссоре был спор о проблемах воспитания, в частности, о воспитании внебрачной дочери Тургенева Полины, жившей за границей. Толстой посчитал, что ситуация, когда «разряженная девушка» чинит худую одежду бедняков, держит «на коленях грязные, зловонные лохмотья», неискренна и более походит на «театральную сцену». Слова Толстого неожиданно взволновали Тургенева до такой степени, что он утратил самообладание, допустил несвойственную его натуре резкость, и даже, по свидетельству С. А. Толстой, хотел ударить Льва Николаевича. Толстой, по случайности не получивший от Тургенева письмо с извинениями, отправил тому письмо «довольно жесткое, с вызовом». По счастью, дуэль не состоялась.

 7.jpg   34,15К   6 Количество загрузок:

6. В феврале 1901 года Толстой был отлучен от церкви. Как сказано в определении святейшего синода: «Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею». В последние два десятилетия жизни Л. Н. Толстой в ряде своих произведений, особенно в романе «Воскресение» (1899) ясно показал, что не принимает ряд важнейших догматов православной Церкви. Он также во множестве распространил брошюры с описанием своего собственного понимания христианства, далёкого от православного.
Толстой отвергал учение о Троичности Бога, непогрешимый авторитет вселенских соборов, православные таинства, непорочное зачатие, действительность воскресения Иисуса Христа и его Божественность. При этом он резко критиковал церковь за то, что она, по его мнению, свои корпоративные и корыстные интересы ставит выше, чем изначальные христианские идеалы. Хотя цензура не допускала подобные взгляды в открытую печать, они распространялись нелегально и быстро стали широко известны.

 8.jpg   70,23К   7 Количество загрузок:

7. Последние годы жизни Толстой провёл в Ясной Поляне в непрестанных душевных страданиях, в атмосфере интриг и раздоров между толстовцами, с одной стороны, и С. А. Толстой — с другой. Пытаясь привести свой образ жизни в согласие с убеждениями и тяготясь бытом помещичьей усадьбы, 28 октября (10 ноября) 1910 Т. тайно ушёл из Ясной Поляны, по дороге простудился и скончался на станции Астапово.
В последние годы Толстой неоднократно высказывал просьбу похоронить его в лесу Старом Заказе, на краю оврага, на «месте зеленой палочки». Легенду о зеленой палочке Толстой услышал в детстве от своего любимого брата Николая.
Когда Николаю было 12 лет, он объявил семье о великой тайне. Стоит раскрыть ее, и никто больше не умрет, не станет войн и болезней, и люди будут «муравейными братьями». Остается лишь найти зеленую палочку, зарытую на краю оврага. На ней тайна и записана.
Отлученный от Церкви «до покаяния» Толстой так и не покаялся, в связи с этим не мог быть похоронен с соблюдением всех христианских традиций. Читала версии, что отпевание все-таки было, но с достоверностью об этом нигде не упоминается.
Так выглядит могила Толстого

 9.JPG   64,65К   7 Количество загрузок:

Родители Толстого, жена, дети, умершие в младенчестве и множество других родных писателя похоронены в пределе Николо-Кочаковской церкви в 2 км от усадьбы.

8. В Кочаковском некрополе обнаружила могилу Софьи Андреевны Толстой-Есениной. Оказывается (я этого не знала, честно) внучка писателя и полная тезка своей бабки (и по совместительству крестной матери) была последней женой С. Есенина. Правда, прожили они недолго. Познакомились в начале 1925 года, в сентябре поженились. А в декабре 1925 года Есенина не стало.

 10.jpg   67,77К   6 Количество загрузок:

И еще ссылочка в тему
Лев Толстой признан величайшим писателем всех времён

[Sarmat]

Гордый Андреевский флаг
Воинская честь

Скрытый текст

Летом 1910 г. эскадра Балтийского флота (броненосцы «Цесаревич» и «Слава», крейсера «Адмирал Макаров», «Рюрик», «Богатырь») под командованием контр-адмирала Николая Степановича Маньковского совершала поход в Средиземное море. На борту «Цесаревича» находился великий князь Николай Николаевич со свитой, на мачте броненосца развевался великокняжеский флаг. 19 августа эскадра (без «Славы», которая из-за поломки машин осталась во французском Тулоне) зашла в черногорский порт Антивари (ныне — Бар вновь независимой Черногории) для участия в праздновании 50-летия царствования короля Николая I. Торжества проходили в столице страны Цетинье, куда и отправились русские тезки короля, Николай Николаевич и Николай Степанович. Королю был вручен российский фельдмаршальский жезл — таким образом, черногорец стал последним русским фельдмаршалом.
После окончания торжеств эскад-ра — уже и без «Адмирала Макарова», ушедшего на Крит, где он находился до этого, — отправилась назад в Россию. Великий князь Николай Николаевич по причине неотложных дел на родине не был готов идти в обратный путь вокруг Европы на «Цесаревиче», он решил ехать домой на поезде. Чтобы высадить князя, корабли должны были зайти в принадлежавший Австро-Венгрии порт Фиуме (ныне — Риека в Хорватии). Фиуме был одной из главных баз ВМС Австро-Венгрии с мощной крепостью. Русские корабли пришли туда 1 сентября.
Обязательным ритуалом при заходе боевых кораблей в иностранный порт или при встрече двух эскадр, принадлежащих флотам разных стран, был обмен так называемым салютом наций, состоящим из 21 залпа (для его осуществления на кораблях имелись специальные салютные пушки). Русский отряд был в Фиуме гостем, поэтому первым дал салют он.
Крепость не ответила.
Это было тяжелым оскорблением российского Андреевского флага и вообще России. Тем более, на борту «Цесаревича» находился великий князь. К нему и отправился за консультациями адмирал Маньковский.
Однако Николай Николаевич повел себя в этой ситуации в высшей степени своеобразно. Оскорбление, нанесенное России, его не задело. Великий князь сказал Маньковскому, что после ухода из Антивари «Цесаревич» идет уже не под его флагом, а под флагом адмирала, следовательно, тому и разбираться в том, что произошло, и решать, как действовать. А сам Николай Николаевич сейчас просто частное лицо, которому пора на поезд. И отбыл на берег.
Почти сразу после того, как великий князь покинул борт «Цесаревича», отправившись вершить свои великие дела, к Фиуме подошла австро-венгерская эскадра (более 20 броненосцев и крейсеров) под флагом австрийского морского министра и командующего военно-морскими силами страны вице-адмирала Монтеккуколи. Снова был необходим обмен салютом наций. Русские были гостями, кроме того, Монтеккуколи был старше Маньковского по званию. Поэтому вновь первыми салют дали русские.
Эскадра, как и до этого крепость, не ответила.
Это было уже открытым вызовом. Адмирал Маньковский отправился на австрийский флагман за объясне-ниями.
На трапе австрийского броненосца русского адмирала встретил капитан 1-го ранга («капитан цур зее»), флаг-капитан адмирала Монтеккуколи. Он, как бы стесняясь, сообщил, что у австрийского командующего сейчас гости, поэтому принять Маньковского он не сможет.
Это было третье подряд оскорбление, нанесенное теперь уже лично русскому адмиралу. Более того, когда катер с Маньковским отошел от трапа австрийского корабля, ему не дали положенный в этом случае прощальный салют.
Вернувшись на «Цесаревич», Маньковский поинтересовался у минного офицера, в ведение которого входила и радиоаппаратура, есть ли связь с Петербургом или, хотя бы, с Севастополем. Офицер, разумеется, ответил отрицательно, слишком слабыми были в то время приемники и передатчики. Адмирал, впрочем, не огорчился. Даже обрадовался. Теперь он уж точно был сам себе хозяин.
Между тем к трапу «Цесаревича» подошел австрийский адмиральский катер с самим Монтеккуколи на борту. Встретил его лейтенант барон Ланге, младший флаг-офицер Маньковского. Он на безупречном немецком языке сообщил, что командир русского отряда принять его светлость не может, ибо в это время обычно пьет чай. Австрийский катер отправился обратно, при этом русские положенный прощальный салют дали. Теперь оскорбление, нанесенное Маньковскому было смыто, по данному пункту стороны оказались квиты. Однако оставалось оскорбление гораздо более тяжкое, нанесенное Андреевскому флагу и, следовательно, России.
Поэтому на австрийский флагман вновь отправился катер с «Цесаревича». На его борту находился старший флаг-капитан Маньковского, капитан 2-го ранга Русецкий. Он потребовал от австрийцев официальных объяснений по поводу того, почему ни крепость Фиуме, ни австрийская эскадра не отдали русским кораблям положенный салют наций.
Австрийский флаг-капитан, тот самый, что раньше не принял Маньковского, теперь был очень любезен с русским коллегой. Он стал ссылаться на некие технические и служебные проб-лемы и оплошности, ясно давая понять, что очень хотел бы замять дело. Однако Русецкий передал австрийцу категорическое требование Маньковского: завтра в 8 утра, в момент подъема флага на русских кораблях, и крепость, и эскадра должны дать салют наций.
Австриец обещал, что крепость салют даст обязательно, а вот эскадра не сможет, по плану она должна уйти в море в 4 утра. В ответ Русецкий сообщил, что ни на какие уступки русские не пойдут и без салюта в момент подъема флага австрийцев из бухты не выпустят. Австрийский флаг-капитан возразил, что их эскадра не может задерживаться. Русский флаг-капитан ответил, что изменение условий невозможно.
Маньковский, выслушав вернувшегося Русецкого, отдал приказ своим кораблям изменить позицию. «Рюрик» встал прямо посередине выхода из бухты Фиуме, «Цесаревич» и «Богатырь» переместились ближе к берегу. На кораблях была сыграна боевая тревога, орудия расчехлены, заряжены боевыми зарядами и наведены на австрийский флагман.
На австрийских кораблях и на берегу все это, разумеется, прекрасно видели и слышали. И понимали, что дело принимает нехороший оборот, которого они не ожидали. До сих пор неясно, оскорбили австрийцы русских намеренно или по причине бардака, которого в «лоскутной империи» хватало. Но теперь последствия были налицо.
Дважды катер с австрийским флаг-капитаном ходил на «Цесаревича», объясняя, что австрийская эскадра обязательно должна уйти, она не может ждать до 8 утра. Маньковский оба раза заявил, что об уступках не может быть и речи.
Русский адмирал прекрасно понимал, что в случае боя между эскадрами никаких шансов у него нет, превосходство австрийцев, с учетом орудий крепости, было примерно 10-кратным (даже если игнорировать тот факт, что к австрийцам быстро могли подойти дополнительные силы, русские же в Средиземном море никакого подкреп-ления ждать не могли). Скорее всего, не удалось бы потопить даже один корабль противника. Более того, действия русского отряда почти неизбежно становились причиной войны между Россией и Австро-Венгрией. И еще, Маньковский прямо «подставлял» великого князя Николая Николаевича, который в этот момент на поезде рассекал просторы Австро-Венгрии. Великий князь в случае начала боевых действий в бухте Фиуме автоматически становился заложником, что увеличивало вероятность перерастания инцидента в полномасштабную войну. Впрочем, судьба Николая Николаевича вряд ли волновала Николая Степановича. Возможно, он даже испытал бы некоторое удовольствие, подставив лукавого царедворца, столь равнодушно отнесшегося к оскорблению своей державы. Не исключено и то, что Маньковский вообще не подумал про великого князя. Потому что честь страны и Андреевского флага были превыше всего. Офицеров учили, что за нее надо умирать. Вести себя по-другому просто невозможно (да, был уже шестилетней давности позор сдачи адмиралов Рождественского и Небогатова во время Цусимского сражения, но большинство флотских офицеров именно позором его и считали). Поэтому три русских корабля готовились воевать с двумя десятками австрийских, поддержанных мощной крепостью.
Ночью на обеих эскадрах никто не спал. Было видно, как австрийские корабли и крепость активно перемигиваются сигнальными огнями. В 4 утра австрийская эскадра начала разводить пары, из труб повалил дым. На русских кораблях артиллеристы ждали команды на открытие огня. Если бы австрийцы двинулись с места, она бы поступила немедленно. Только австрийцы не ушли, даже якоря не подняли. Видимо, они прекрасно осознавали свое подавляющее преимущество в данный момент в данном месте, но понимали, что по крайней мере флагмана русские изуродовать успеют. И что начинать войну, причиной которой станет их собственное ничем не объяснимое хамство, вряд ли стоит.
Интересно, кстати, как бы пошла история, если бы фиумский инцидент действительно стал причиной начала войны между Россией и Австро-Венгрией? Насколько масштабной она бы оказалась и, главное, пришли бы на помощь Австро-Венгрии другие члены Тройственного союза (Германия и Италия), а на помощь России — другие члены Антанты (Великобритания и Франция)? То есть началась бы Первая мировая на 4 года раньше? И к «настоящей» Первой мировой ее участники были, в общем, не очень готовы, хотя «подготовительный период» между выстрелом в Сараево и началом собственно войны занял больше месяца, а здесь пришлось бы воевать буквально «с колес», поэтому состав участников, течение и исход военных действий были бы совершенно непредсказуемы. А если бы война осталась делом только двух втянутых в нее стран (хотя на нашей стороне с гарантией, близкой к 100 %, воевали бы Сербия и Черногория), то почти наверняка Россия бы одержала в ней победу. По крайней мере, в ходе Первой мировой русские почти всегда побеждали австрийцев, а уж если бы тем не помогали немцы, то в исходе войны особо сомневаться не приходится. Причем Австро-Венгрию в этом случае, скорее всего, ждала бы та же судьба, что и в реальном 1918 г., — полная дезинтеграция. В этом случае Первой мировой потом бы просто не было — Германия не смогла бы воевать в одиночку, т. е. вся история человечества оказалась бы совершенно иной, ведь именно эта война, как сейчас ясно, стала переломным моментом в истории, как минимум, европейской, как максимум — мировой цивилизации, а про российскую историю и говорить нечего.
Впрочем, утром 2 сентября 1910 г. в бухте Фиуме люди на русских и австрийских кораблях оценить это все, разумеется, не могли, заглядывать в будущее и сейчас еще никто не научился. Они просто ждали, начнется ли бой здесь и сейчас.
В 8 утра, как положено, команды были построены на палубах перед церемонией подъема флага. Командиры кораблей отдали привычную команду «На флаг и гюйс! Смирно! Флаг и гюйс поднять!» Правда, в этот раз за командой, если бы австрийцы повели себя так же, как и накануне, могла последовать война.
Но этого не случилось. Как только флаги и гюйсы на «Цесаревиче», «Рюрике» и «Богатыре» пошли вверх, загрохотали салютные пушки крепости Фиуме и всех кораблей австрийской эскадры. Маньковский считал залпы. Их было двадцать один, полноценный салют наций. Русский адмирал выиграл этот бой. Он одной своей волей отстоял честь Андреевского флага и честь России. Продемонстрировав готовность пролить свою и вражескую кровь, он предотвратил кровопролитие.
Австрийские корабли сразу начали сниматься с якорей и двинулись в море мимо русского отряда. Маньковский прекрасно знал морские обычаи. Команды «Цесаревича», «Богатыря» и «Рюрика» были выстроены во фронт, оркестры заиграли австрийский гимн. И теперь все было честь по чести. Австрийские команды тоже были построены как положено, а оркестры заиграли русский гимн. Ссориться с русскими они больше не хотели, слишком дорого это обходилось.
4 сентября ушли из Фиуме и русские, их миссия была выполнена. Их воля оказалась сильнее воли австрийцев.
Впрочем, может быть, надо пожалеть о том, что тогдашние хозяева Фиуме оказались не только хамами, но и трусами. Как уже было сказано, начнись война — мы бы ее почти наверняка выиграли, предотвратив, таким образом, катастрофу 1917 г. Но, видимо, хамство и трусость неразделимы, поэтому все пошло так, как пошло.
Фиумский инцидент канул в Лету, его все забыли. Забыли и его главного героя адмирала Маньковского.
Через девять лет, когда не было уже на планете ни Российской, ни Австро-Венгерской империй, а «Цесаревич» (переименованный в «Гражданина»), «Богатырь» и «Рюрик» гнили в Кронштадте (ни один из этих кораблей в море больше не вышел), в маленьком русском городе Ельце 60-летний вице-адмирал Николай Степанович Маньковский был арестован ВЧК и убит в тюрьме.
В этом же 1919 г. на Балтике тральщик «Китобой», кораб-лик водоизмещением 280 т с двумя маленькими пушками, ушел от красных в Эстонию, подняв Андреевский флаг. В начале 1920 г. из-за возможности захвата эстонцами «Китобой», которым командовал лейтенант Оскар Оскарович Ферсман, до этого воевавший в армии Юденича в качестве танкиста, двинулся вокруг Европы в Крым, к Врангелю. 27 февраля он пришел на рейд Копенгагена, где стояла мощная английская эскадра во главе с линейным крейсером «Худ». Командующий эскадры приказал «Китобою» спустить Андреевский флаг, потому что Британия его больше не признает.
Если отряд Маньковского в Фиуме уступал австрийцам примерно в 10 раз, то боевые потенциалы «Китобоя» и английских кораблей были в принципе несопоставимы. Тем не менее Ферсман отказался спускать флаг и заявил, что будет воевать.
Конфликт был улажен находившейся в Копенгагене вдовствующей императрицей Марией Федоровной. Благодаря ей тральщик, не спустивший флага, был снабжен продовольствием и углем. Он дошел до Севастополя, принял участие в эвакуации армии Врангеля из Крыма и вместе с другими кораблями Черноморского флота ушел в тунисский порт Бизерта. Оскар Ферсман умер в 1948 г. в Аргентине.
Маньковский ничего не узнал о своем достойном наследнике Ферсмане. А страна забыла обоих.

http://www.rulife.ru...icle/1022
Сколько ещё таких утерянных страниц истории России, пребывающих в забвении...

[Sarmat]

Матрена Ивановна и самолет для фронта

Простая крестьянка вместе со своим мужем жили в добротном доме и держали крепкое хозяйство: коровы, теленкок, овцы, свиньи. Оба работали в колхозе, а когда началась война, муж Матрены ушел на фронт. В 1943-м газеты написали о жестокой битве под Сталинградом, и женщина заволновалась: не там ли ее супруг, ведь от него так давно не было известий.
Сердце женщины разрывалось от переживаний за мужа, за Родину. Сидеть сложа руки она не могла и приняла смелое решение: снесла на базар и продала все, что имелось в доме, - семь голов скота, дефицитные в войну масло, мед, муку- и выручила 100 тысяч рублей. Огромную сумму по тем временам! Все деньги сложила в холщовый мешок и принесла в местное отделение Госбанка.
- Вот, возьмите, - выдала она ошарашенным сотрудникам. - Мне говорили, что на самолет должно хватить.
Все до последней копейки Матрена перечислила в Фонд обороны для покупки боевого самолета. Были ли он куплен, история умалчивает, но рассказ о поступке Матрены в селе Буб передают из поколения в поколение.
Ее муж, Сергей Семенович, вернулся с фронта, но раненный - с немецкой пулей в груди и умер через несколько лет. А труженица Матрена Ивановна прожила долгую жизнь - женщина умерла в 1995 году в возрасте 101 года. До последнего она работала в огороде и держала скотину (http://feldgrau.info...let-dlja-fronta) (http://www.parkflyer...iew_entry/1328/).
Как крестьянин истребитель купил
В годы Великой Отечественной Ферапонта Головатого сравнивали с Кузьмой Мининым

В декабре 1942 года в кабинет директора Саратовского авиационного завода вошел человек в деревенском зипуне и сказал: «Я хочу купить истребитель». Это был крестьянин Ферапонт Петрович Головатый из хутора Степной Саратовской области.
Как вспоминал потом директор завода И.С. Левин, он даже растерялся от такого неожиданного предложения. Ему еще никогда не приходилось продавать самолет частному лицу. Он должен был позвонить в Москву, чтобы получить разрешение на такую продажу.
В Саратовском краеведческом музее мне показали документы тех лет. В первых же газетных публикациях, напечатанных рядом с фронтовыми сводками, Ферапонта Головатого стали называть Кузьмой Мининым Великой Отечественной. Приводили слова знаменитого нижегородского земского старосты: «Люди посадские, люди торговые, люди ратные! Не пожалеем ничего, продадим, если надо, дворы наши, достояние свое...»

Цитата

Россию всегда спасала жертвенность. И даже цифры из архивов способны рассказать о духовном мире целой эпохи. Только в Саратовской области жители собрали столько денег, что на них можно было построить полторы тысячи боевых самолетов.
Самый выдающийся факт тех дней: пчеловод А.С. Селиванова из села Стригай Саратовской области передала деньги на постройку трех самолетов. У нее было четверо детей, муж воевал на фронте. А всего в стране в Фонд обороны было передано 17 миллиардов рублей, 130 килограммов золота, почти тонна серебра.
Второй истребитель, подаренный Родине Ферапонтом Головатым, летал до конца войны. Эта его машина тоже была, как заговоренная. Последний бой - над Берлином. Борис Еремин совершил 342 боевых вылета, сбил лично и в группе 23 самолета.
Ферапонт Головатый после войны прожил недолго. Казавшийся богатырем, он упал, как подкошенный, на работе... И не успел помочь своим внукам. Земляки говорили о нем: «Надорвался на непосильном деле». И такой была цена Победы.

Полностью - http://www.stoletie...._2010-04-13.htm

[yellogog]

На памятнике вроде 1993 год дата смерти.

[зверь]

12 декабря день рождения Леонида Федоровича Быкова

Скрытый текст

[зверь]